Стальной Барс открыл глаза, и, увидев всё ту же, тёмно-зелёную железную стену, в кровавых потёках, понял, что он уже совсем не тот, что был раньше. Видение было настолько настоящим, настолько реальным, что ему казалось, будто это всё он пережил воочию, и только каким-то чудом время вернулось назад, остановившись в тот момент, когда его только собираются вести на казнь.
Вся левая сторона лица, шеи, и плеч, как онемела, и он почти не чувствовал её. Что же с ним? Что с ним сделали, пока он был без сознания? Воевода пошевелил руками, ногами, и с облегчением понял, что они ещё действуют. Хвала Бессмертному Тэнгри! Лишь бы на мгновение сняли оковы, а уж он сможет этим воспользоваться, и дорого продать свою жизнь. Прихватить с собой к Очагу Бессмертного Тэнгри хотя бы пару мутантов, и тогда можно будет со спокойной душой умереть.
Он повернул голову влево, и где-то далеко, увидев светлое пятно, понял, что это вход в пещеру и уже наступил день. Костёр догорал, но из-за вороха шкур, каких-то нагромождений нехитрого скарба было невозможно понять есть ещё кто-то в тоннеле или нет.
Засапожный нож! Находясь в чехле, он совсем не торчит из-за голенища, и если не знать, что он есть у каждого вига, и не снять сапоги, его трудно найти. Если мутанты его плохо обыскали, то наверняка он на месте! Немедля Рутгер подтянул колени к животу, сунул руку за голенище, и ладонь привычно сжала резную, деревянную рукоять ножа, выручавшего его много раз в рукопашных схватках. Ещё не всё потеряно! Едва почувствовав в руке нож, Стальной Барс внезапно успокоился, и даже смог слегка улыбнуться, едва скривив губы.
Где-то у входа в тоннель послышался вскрик, ужасный хохот, и на мгновение, заслонив собой светлое пятно, в пещеру кто-то вошёл, направившись прямо к пленнику. Воевода спрятал нож обратно, и прикрыл глаза, притворяясь, что ещё не очнулся. Сейчас ему было важно выиграть время, и понять, что делать дальше. Казнь наверняка будет происходить ночью, а до того времени нужно что-нибудь придумать.
По хриплому дыханию виг узнал своего вчерашнего собеседника. Он едва смог побороть в себе желание выхватить нож и броситься на мутанта. Вряд ли из этого, конечно, что-нибудь вышло, но ослеплённый злостью он легко мог решиться на этот шаг. Нет! Ещё рано. Цепи не позволят что-либо сделать. Нужно выждать, и поймать благоприятный момент.
Рутгер открыл глаза, и спросил у мутанта:
– Что вы со мной сделали?
Тот оскалился, и, кривя покрытые струпьями губы в подобии улыбки, ответил:
