Рутгер рассмеялся. Это предложение показалось ему настолько смешным, что он не смог сдержать себя. Сама мысль, что ради спасения себя он может пойти на предательство, была совершенно невозможной. Если мутантов обучить строю стена щитов, то их, с их численностью, будет просто невозможно победить! Как он может допустить, чтобы они, овладев этим искусством, двинулись к нему на родину, чтобы завоевать её, и уничтожить?
– Невидимая Смерть видимо совсем иссушила твой мозг, раз ты смог предложить такое вигу! Я скорее приму самую мучительную смерть, чем буду чему-то вас учить!
Мутант усмехнулся, и, наклонившись к воеводе, обдав его тошнотворным смрадом дыхания, зловеще проговорил:
– Думай, человек! Когда тебя привяжут к столбу, чтобы принести в жертву богам, то у тебя уже не будет выбора. Ты будешь молить о скорой смерти, но она долго не придёт к тебе, и ты будешь умирать многие и многие дни. Как ты думаешь, сколько страданий ты сможешь выдержать? Во что ты превратишься, когда твой бог призовёт твою душу к себе? Ты будешь просто куском мяса, без кожи, без глаз и языка!
Рутгер помнил свои недавние видения. Это повергло его в ужас, и он ещё раз укрепился в мысли, что надо, во что бы то ни стало воспользоваться малейшим шансом, выхватить засапожный нож, и погибнуть в бою. Не хотелось и думать, что совсем скоро его всё это ждёт, если он не предпримет никаких решительных действий. Он спокойно посмотрел в горящие злостью глаза твари, и сказал:
– Что значат муки тела для того, кто жаждет славы? – Он помнил эти слова ещё со времён битвы при Волчьих Воротах, и теперь как ни старался, не мог представить себе лицо того, кто это говорил. О Боги! Как давно это было! Как тогда он был наивен, и даже не представлял, куда его это может завести!
– Я не ошибся в тебе. Наши боги будут довольны. – Мутант поднялся, и прежде чем уйти, бросил: – Думай. Ты ещё можешь принять моё предложение, и избежать пыток.
Стальной Барс снова остался в одиночестве, раздираемый страхами перед своим недалёким будущем, и мыслями, что проносились в голове как молнии. То он был полон решимости вынести все пытки от начала до конца, даже не застонав, чтобы не радовать исчадий ада. То, совершенно не представляя, как можно вынести боль, когда живьём с человека сдирают кожу, жаждал только быстрой и мгновенной смерти в бою, когда его освободят от цепей, и он, улучив момент, сможет вынуть засапожный нож. То ему это казалось возможным, то, наоборот, он думал, что его уже никогда не освободят от цепей.
