Чуть в стороне от костра, совсем незаметный, едва освещённый пламенем, стоял иссечённый, окровавленный, грубо сколоченный из двух брёвен, крест. Едва взглянув на него, Хортер сразу понял, что здесь всё и происходят. Сюда приковывают свои жертвы мутанты. Здесь они их пытают, и устраивают кровавые оргии. Сколько людей было замучено на этом кресте? Сколько несчастных встретили здесь свою смерть? Нет, тысячу раз прав человек, утверждающий, что такие исчадия ада не имеют права на жизнь, и все должны быть уничтожены.
«Тёмный» потрепал волкодава за ушами, словно хотел сказать ему, чтобы тот не торопился, хотя это и было лишним. До того, как он не начнёт стрелять, Кали не шелохнётся. Хортер медленно, так, чтобы никто не смог услышать, как при натяжении потрескивает тетива, поднял лук, и прицелился. Он всегда долго не мог решить в кого пустить первую стрелу, и у кого у первого отнять жизнь. Это почему-то казалось ему чрезвычайно трудным. Не то, чтобы ему было жаль будущую жертву. Просто он долго не мог выбрать того, кто наиболее опасен для воинов, и кого следовало убить немедленно. Это потом, когда уже во всеобщей свалке будет некогда разбирать, кто опасен, а кто нет, и убивать каждого, в кого он успеет пустить стрелу, а сейчас…
Мгновенно, как молния, блеснув в свете костра, лёгкий, оперённый вестник смерти ринулся к цели, и вонзился в глаз одному из мутантов, положившему голову на рукоять огромного, грубо выкованного топора. Кали тут же с глухим, зловещим рычанием, бросился вперёд, и прежде чем вторая стрела поразила очередную цель, перегрыз горло своей первой жертве. Нападение было столь неожиданно, и так стремительно, что никто из тварей не успел оказать какого-либо сопротивления. Они удивлённо, округлившимися от ужаса глазами смотрели, как умирают их же товарищи, и безропотно ожидали своей собственной смерти, будто были принесены в жертву своему жестокому богу, и не могли противиться внезапно появившейся среди них, смерти.
