С большим трудом телеги, кони и волы были расположены за нагромождениями плит, с таким расчётом, чтобы мутанты не смогли до них добраться. Заулам, занявшим самые вершины развалин, было строго настрого приказано беречь их пуще своей жизни, так как потеря коня в степи, населённой тварями, равносильна смерти. Весь пологий склон холма был утыкан старыми, ржавыми мечами, обломками копий, пик, что в великом множестве валялись тут же, ещё с тех времён, когда здесь нашёл свою гибель отряд гаар. Это было всё, что могли сделать виги, для того чтобы как-то замедлить стремительный бег мутантов, а их первый удар был не так силён, и его можно было сдержать.
Никто не успел заметить то мгновение, когда знахарь резким движением перерезал горло волу. Все услышали только последний, грудной выдох жертвы, как грузно, нехотя упала туша, и мощным потоком хлынула горячая кровь.
Йеге и Эррилайя, вымазав лица в крови, продолжали взывать к свои Богам, а воины, подивившись расторопностью знахаря, продолжили свою работу. Виги собрали все камни, что можно было бы использовать как метательные снаряды, и уложили в кучи, чтобы те были под рукой. Горшки с земляным маслом были расположены тут же, и по склону были зажжены несколько костров с таким расчётом, чтобы они могли гореть всю ночь.
Все уже знали, что победа достанется дорогой ценой, и у них сегодня ночью появится неизвестный, древний союзник, какого они и не ожидают. Кто это будет, никто не мог предположить, и от этого становились ещё страшнее. Бойцы отряда верили предсказаниям Эрли, как верят надежде, далёкой и призрачной.
Начинало темнеть. Казалось, что едва солнце закатилось за горизонт, как кто-то огромный и всемогущий, как бог, медленно и неуловимо закручивает фитиль у масляного светильника, чтобы на Обитаемый Мир поскорее опустилась ночь. Чтобы поскорее наступило время хищников, убийц, и беспредельного зла. Через небольшое время на небе были видны только яркие звёзды и бледно-матовый обрез луны, проливающей неяркий свет на землю, приготовившейся к новым смертям.
– Проклятье… – Пробормотал Сардейл: – Никогда не любил драться ночью. Вот на рассвете, или днём – совсем другое дело!
