– Он может вообще потерять голос. – Хитро улыбнулась ведьма, и Рутгер, почувствовав новый прилив нежности, был готов броситься к ней, чтобы зацеловать ямочки на розовых щеках.
* * *
Шатёр Эддика ещё даже и не начали собирать, и Стальной Барс уже в многий, и многий раз подивился его изысканному убранству. Вышитые золотом какие-то диковинные животные, сцены из битв, где русы, когда-то одержали громкие победы, и всё это на фоне тонко выделанной, чёрной кожи. Несомненно, такое полотно стоило больших денег, и мастеровые затратили много дней и ночей, чтобы создать такую красоту.
Гонец встретил его у входа, поклонясь чуть ниже, чем обычно, и с какой-то слащавой улыбкой, участливо спросил:
– Как почивал воевода доблестного клана Снежных Барсов? Была ли мягка постель? Не снились ли кошмары? Был ли сытен завтрак?
Эта речь сразу же насторожила Рутгера, хотя, как ему казалось, он был готов ко всем словесным ловушкам, и не торопясь, по совету царя россов взвешивая каждое слово, ответил:
– Воину нужно немного – кус хлеба, глоток вина, а шкура, брошенная на землю, способна заменить самую мягкую, пуховую перину. Ты звал меня, гонец Эддик, и я поспешил явиться на твой глас.
– Как и говорил лорд Архорд, ты не любишь бросать слов на ветер. – Рус улыбаясь, и сложив руки на груди, будто собирался молиться, закивал головой, и откинул полог шатра: – Прошу зайти в моё скромное жилище, где я смогу угостить тебя хорошим вином.
Поведение толстяка решительно изменилось в лучшую сторону, что было совсем неожиданно, и воевода, растерявшись, обернулся на своего друга. Аласейа улыбнулся, и подтолкнул его в шатёр, как бы говоря, что всё будет хорошо, и он всегда придёт на помощь.
Войдя, они расселись вокруг небольшого круглого столика в лёгкие, плетёные кресла, одно из них жалобно скрипнуло под гонцом, и гостям показалось, что оно вот-вот развалится.
Рутгер с любопытством огляделся, пытаясь составить для себя хоть какое-то мнение о гонце, ведь до сих пор им не удавалось поговорить достаточно долго, если не считать нескольких коротких стычек, и сдержанных перепалок. Что в нём есть ещё, кроме хитрости и коварства? Какие сюрпризы могут в нём таиться? Что он может любить ещё, кроме роскоши, окружающей его в шатре? Для чего всё это? Показать своё богатство, и произвести впечатление? Показать, как ничтожны виги в своих бедных доспехах с оружием, не украшенных ни одним драгоценным камнем?
– Ты удивлён? – Спросил Эддик, заметив, с каким пренебрежительным взглядом Барс осматривает внутреннее убранство шатра.
