– Воевода Рутгер, хочу просить тебя об одной милости, какую только ты можешь мне оказать. Прошу освободить меня от клятвы, что я тебе дал, и разрешить мне остаться в Руссии, на своей родине, чтобы вступить в войско вождя Валтора.
– Ты хорошо подумал, друг мой? – Не спеша спросил Стальной Барс, медленно проговаривая слова, словно желал убедиться, что рус, вполне осознаёт, о чём просит. Его не покидало ощущение, что Валтор, и, только что вошедший Микон находятся под какими-то сильными чарами, каким не в силах противостоять. В хижине повисло тревожное напряжение, вызванное несколькими недомолвками, и умолчаниями. Будто здесь приготовлена смертельная ловушка, и одно неосторожно сказанное слово может привести её в действие.
– Да, мой воевода. Это моя земля, и я хочу с мечом в руке освободить её от ненавистного ига императора Геннаха, приговорившего меня к смерти.
– Чтож, ты свободный человек, и я не волен держать тебя возле себя. Если ты решил остаться, то так тому и быть. Я освобождаю тебя от клятвы, но помни, что если вдруг ты передумаешь, то всегда можешь вернуться ко мне в дружину.
– Я не заслуживаю того почтения, и благорасположения, что ты мне оказываешь, воевода Рутгер. Я всегда буду считать за честь, служить такому благородному мужу как ты, но я чувствую, что боги предначертали мне совсем другую судьбу. – Микон ещё раз поклонился Стальному Барсу, и, поднявшись с колен, долгим взглядом посмотрев в глаза вигу, твёрдой походкой вышел из хижины.
– Ну, раз всё так благополучно разрешилось, мы теперь можем обсудить наши прежние обязательства. – Зурия подошла к столу, и из серебряного кувшина с узким, длинным горлышком наполнила несколько глиняных чаш вином. Если бы это происходило в другом месте, то Рутгера бы, несомненно, рассмешило такое несоответствие серебра и глины, сейчас же он даже не улыбнулся.
