– Мы даже не попрощаемся, и не выпьем братину?
– Оставим прощания на завтра. – Добродушно улыбнулся воевода, всем своим видом желая показать, что ни о чём не догадался, и не подозревает. – Утром мы успеем пожелать друг другу удачи, и выпить вина на дорогу. А сейчас нам нужно оставить вас, и сделать кое-какие приготовления в дорогу.
Только выйдя из хижины вождя Валтора, миновав его стражу, виг почувствовал неописуемое облегчение, как будто выдержал жестокий бой и одержал трудную победу. Находясь там, он даже и не заметил, что покрылся потом, задыхаясь от спёртого воздуха, и теперь с наслаждением ловил открытым ртом порывы морского ветра.
Он посмотрел на задумчиво потирающего подбородок Аласейа, и рассмеявшись, склонившись к его уху, чтоб мог слышать только он, прошептал:
– А эта бывшая наложница нет так проста, как мне показалось в начале. Она довольно умело плетёт интриги!
* * *
Глава 3.
Раздвинув густые ветви ив, внимательно осмотревшись по сторонам, и прислушавшись, как переливается вода в неширокой, неторопливой реке, Норбер проговорил, скинув на спину капюшон своего одеяния:
– Плохое место. Открытое. Если на том берегу расположить хорошего лучника, то пока перейдёшь реку, он успеет с лёгкостью отправить к Очагу Бессмертного Тэнгри десяток человек. Если бы я не знал, что там Росса, ни за что бы не стал здесь переправляться.
– Здесь неглубоко? – Спросил Парфтек, едва не оскальзываясь на глинистом береге, цепляясь за ветви ив, и оглядывая противоположный берег.
– Река тиха, и вам ничего не стоит перейти её в брод. Здесь начинаются земли Россы, и поверь мне, здесь гораздо безопаснее, чем в пригородах Вольфбура. – Старый виг усмехнулся, заметив на лице лорда тревогу.
Лорд посмотрел на Дерка, и увидел, что тот необычайно бледен. Это показалось странным, чем-то необычным, ведь слуга всегда был на стороже, и казалось, что нет в Обитаемом Мире чего-то такого, чего бы он не знал. Что же с ним? Судье показалось, что заул вот-вот лишиться сознания, и он шагнул к нему, чтобы поддержать. Ведь он уже не считал его обычным слугой, он был ему как друг, и его боль становилась болью его самого.
– Что с тобой? – Участливо спросил Парфтек.
– Я… Не умею плавать. – Прохрипел Дерк, кривя губы в подобии извиняющейся улыбки.
