Взглядом обречённого Стальной Барс посмотрел на горизонт, где пасмурное небо сливалось с не менее хмурым морем, и только по волнам можно было определить, где вода, а где начинают свой бесконечный бег, тучи. Солнце делало отчаянные попытки пробиться сквозь мрачную пелену и одарить своим теплом Обитаемый Мир, но сегодня это было невозможно, и ранняя осень напомнила, что совсем скоро наступит и зима.
– Эрли, пойми, я должен думать о судьбах моих воинов! Гораздо больше меня сейчас волнует то, как мы попадём в земли ювгеров, а уж потом как-нибудь доберёмся до страны Лазоревых Гор!
На мгновение это подействовало, но не более. После вчерашнего дня, когда Эррилайя показала воеводе что происходит на его далёкой родине, в неё будто вселился дьявол. Она уже не была той симпатичной, смешливой девчонкой, готовой всегда прийти на помощь. Теперь это была старая, вечно ворчащая карга, доводящая до белого каления кого угодно. Запали, потухли глаза, и в них уже не было того озорного огонька, от которого хотелось смеяться. Осунулось лицо, поникли плечи, обтянутые старым, стёганным тегиляем, и ранее тщательно заплетённые в косу волосы, растрепались, что делало её ещё больше похожую на ведьму, ещё в детстве представляемых себе, Рутгером.
– А когда же ты будешь думать о нас? – Эрли подняла лицо, и посмотрела в глаза воеводе, отчего его сердце сжалось, и ему нестерпимо захотелось прижать к себе возлюбленную, чтобы как-то успокоить, и взять себе частичку её волнений.
Вчера, после разговора с Зурией, Валтором и Ильвуром, он с трудом отыскал хижину, куда отнесли плохо себя чувствующую Эррилайю. Едва разглядев её при слабом свете потрескивающей лучины, он пришёл в ужас, и поклялся сам себе, что больше никогда не оставит её одну, и не будет просить, чтобы она провела ещё один такой обряд. Он не отходил от неё всю ночь, помогая Йеге отпаивать её целебными отварами, делал всевозможные примочки, слушая её бессвязный бред, и наконец, под утро, когда он уже совсем было отчаялся, любимая, кого он больше всего боялся представить мёртвой или увечной, неожиданно открыла глаза, и дрожащим, слабым голосом попросила пить.
– Мой воевода! – Хортер опустился на колено, обращаясь к Стальному Барсу, поднялся и заговорил: – Мне удалось найти рыбака, согласившегося провести нас мимо прибрежных скал короткой дорогой. Он хорошо говорит на языке русов, но требует половину суммы прямо сейчас.
