Из-за белых, резных дверей, украшенных золотом, вдруг послышался смех, и лорд Парфтек растерянно приподнялся со скамьи. Этого он никак не ожидал, и теперь не знал, что и думать. Он не видел в создавшемся положении ничего смешного, и совсем смутился. Хотелось куда-нибудь убежать, спрятаться и не видеть, не слышать ничего этого. Он вдруг понял, что Совет откажет в помощи стране Лазоревых Гор, и царь Иштер не сделает ничего, чтобы как-то повлиять на своих бояр. В конце концов они всегда были такими, такими и останутся: алчными, заботящимися только о собственной мощне, а на судьбу союзника им наплевать, лишь бы они сами оставались в безопасности. Если царь Аласейа держал их в ежовых рукавицах, и не давал распоясаться, то теперь, когда на трон они посадили своего ставленника, их уже ничего не сдерживает, и законного царя россов скорее всего ждёт изгнание, если не хуже… А что им может помешать убить его? То, что он пока за тридевять земель от них? Так он вернётся, и тогда его будет ждать в родной стране только смерть.
Дверь вдруг неожиданно распахнулась, и на пороге тронного зала в пёстрых одеждах появился придворный шут, в ком Парфтек с удивлением узнал когда-то знакомого боярина, с кем имел кое-какие торговые дела. Тот сделал несколько шагов к лорду, звеня бубенцами на шутовском колпаке, и широко раскинув руки, дурачась, поклонился до самого каменного пола, едва не ударившись об него лбом. На его раскрашенном лице судья заметил нарисованную улыбку, красными румянами подведённые щёки, но сквозь всю эту краску проступало лицо смертельно уставшего человека, исполняющего ненавистную ему роль.
– Гердай! Что с тобой? Почему ты в этом шутовском наряде? – Парфтек отшатнулся от боярина, и поднимая голову, заметил, как усмехнулись воины, стоящие в карауле возле дверей в тронный зал.
– А вот и наши верные союзнички! – Прокричал шут, и на ходу кривляясь, засеменил обратно в зал: – Лорд Парфтек! Низложенный судья великой страны Лазоревых Гор!
Его слова вызвали смех, и судья, тяжело вздохнув, оглядев свой грязный, порванный в нескольких местах камзол, шагнул следом за Гердаем.
Всё это было унизительным, недостойным, но что он мог поделать? Он был готов пройти всё это, считая, что через унижение он получит прощение своего народа.
