оскалившись, спросил: – Кому же теперь они принадлежат? Лорд Сатвел поставлен вне закона, Владыка Альгар мёртв, а ты единственный здесь, кто может представлять власть своей страны! От чьего лица ты ведёшь переговоры со мной? Тебя послал военный вождь, или кто-то из вождей клана, взваливший на себя бремя властителя?
– Я пришёл сюда один, по велению сердца, надеясь, что как в старые добрые времена, виг всегда может получить помощь у росса, а росс у вига. – Парфтек подумал, что делает сейчас нечто непоправимое, то, что навсегда отвернёт Иштера от страны Лазоревых Гор, и возможно послужит гибелью ему самому, но уже ничего не мог поделать с собой. Им овладело отчаяние, и осознание того, что никакой помощи не будет. Бессмертный Тэнгри! Почему ты сделал так, что царь Аласейа вместе со Стальным Барсом ушёл в поход в Сармейские степи? Когда же он вернётся? Что тогда будет в Россе? Ещё одна война? Проклятье! Как много крови…
Самозванец рассмеялся, и встал с трона:
– Ты пришёл сюда в надежде, что Совет Бояр Россы послушает тебя, и, не получая ничего взамен, пошлет войско на помощь? Теперь этого никогда не будет! Всё в нашем мире имеет цену, и тебе ли этого не знать! Скажи, да, и россы силой своего оружия посадят тебя на трон Владыки страны Лазоревых Гор!
– Но тогда я буду должен отдать золотые рудники, кои мне не принадлежат? – Уточнил лорд, наконец, понимая, куда клонит Иштер.
– Они будут тебе принадлежать по праву сильного! Поверь мне, золото ничего не стоит по сравнению с безграничной властью! Итак, что же ты решил?
– Мне нужно подумать. – Тихо проговорил оглушённый судья. В его голове никак не могло уложиться предложение царя Россы, и ему необходимо было всё это осмыслить. Мелькнула мысль, что это может быть единственный выход, и только так он может спасти родные горы, и в то же время что-то подсказывало ему, что оставшиеся в живых вожди кланов никогда не признают его Владыкой.
– Хорошо. У тебя есть время до полудня следующего дня. А сейчас мы более не задерживаем тебя. Можешь идти.
Кивком головы самозванец отпустил Парфтека, и тот поклонившись, попятился в двери, предусмотрительно распахнутые для него шутом.
