Бессмертный Тэнгри! Где же он? Что с ним? Кто победил? Что с Эрли и его друзьями? Воевода, застонав, приподнялся, и повёл мутным взглядом вокруг себя. Он увидел усталые, перемазанные кровью дорогие лица, и среди них кого-то ещё. Незнакомых, но главное – людей. В изнеможении, едва не теряя сознание, он откинулся на спину, придавив хрусткое сено, и тут же почувствовал приступ тошноты. Рутгер смог перегнуться через край трясущейся на камнях телеги, и еле сдерживая стон, едва не ослепнув от яркого солнца, попробовал что-то произнести. Изо рта вырвалось какое-то нечленораздельное мычание, и его вырвало.
Кто-то положил на его спину слабую руку, и слегка похлопывая ею между лопатками, произнёс:
– Слава Богам! Ты очнулся!
В голове вспыхнуло болью – Эрли! Она жива! Значит, виги победили! Кто те неизвестные люди с оружием, что окружили телегу, смешавшись с воинами отряда? Как они здесь оказались? Может, ювгеры? Ведь до их земель оставалось совсем немного. Всего одно поприще. Но станут ли они помогать совсем неизвестным воинам? Почему нет? Они люди, и бьются против одного общего врага!
Наконец, воеводе немного стало легче, и он поднял налитое кровью, мокрое лицо. Он увидел плачущую Эррилайю, попытался улыбнуться, но смог только поморщился от новой волны обжигающей боли.
– Мы, победили? – Выдохнул Рутгер, чувствуя, что силы вот-вот оставят его, и он опять провалится в темноту беспамятства.
– Да-да. – Торопливо прошептала Эрли, глотая слёзы, и её тихий шёпот показался Стальному Барсу громче грома.
В правом виске гремучей смесью наливалась нечеловеческая, жуткая боль, и ему казалось, что стоит коснуться головы пальцем, и она лопнет, как давно созревший, воспалённый нарыв. Сейчас это было для него совершенно неважным, ему необходимо было узнать, много ли людей погибло в последней схватке. Последний бой показался ему самым жестоким и кровавым, по сравнению со схватками, где были виги. Даже битва с челманами, или с тварями в подземельях Егдера была не такой безжалостной.
– Сколько? – Простонал Рутгер, и замер в ожидании ответа.
– Тебе нужно отдохнуть… – Со всхлипом проговорила ведьмы, сделав вид, что не поняла вопроса.
– Сколько? – Настоял воевода, одновременно боясь, и понимая, что это надо знать. – Хуже мне уже не будет. Не жалей меня. Говори правду. Так сколько?
– Восемь.
