– Разве меньше полусотни воинов могут что-то решить? – Стальной Барс тянул время, не зная, что придумать. Ему необходимо было посоветоваться с друзьями. Он чувствовал, что не имеет права за всех решать, что делать дальше, и в то же время, предложение ювгера было более чем заманчиво.
– И море состоит из капель воды.
– Мне нужно подумать. – Сказал Рутгер, оглянувшись на своих друзей. Он ждал от них хоть какой-то поддержки, или совета, но те почему-то молчали, и, кажется, вообще не собирались подавать голос, занятые своими мыслями.
– Конечно! – С готовностью согласился Тартей, и снова улыбнулся, блеснув зубами: – Надеюсь, ты примешь верное решение, что будет выгодно для нас обоих. А теперь давайте наполним чаши и продолжим нашу трапезу!
– Нам надо похоронить товарищей, павших в битве, и воздать им заслуженные почести. Они приняли достойную смерть.
Ювгер кивнул, поднял чашу, плеснул несколько капель вина на шкуры, покрывающие пол шатра, и провозгласил:
– Слава павшим героям!
– Слава! – Подхватили все присутствующие, и выпили вино до дна, немного помолчав. Перед глазами снова возникли тела в белых саванах, и в сердце опять что-то дрогнуло. Что-то оторвалось, исчезло, и воевода понял, что теперь это он будет искать всю оставшуюся жизнь, и уже никогда он не обретёт покоя. Эта боль будет то затихать, то разгораться с новой силой, никогда его не оставляя. Лица убитых друзей каждый день будут преследовать его, и говорить, что они могли бы жить, выбери воевода совсем другой путь. Сколько их было? Сколько ещё будет?
Тартей первым нарушил установившееся неловкое молчание:
– Руссия полна слухов о непобедимости храбрых северян. Говорят, что в Егдере, ты, воевода, сам убил шестерых палачей, чтобы спасти жизнь обычного сотника!
– Тот рус был не совсем обычным сотником. – В ответ улыбнулся Рутгер. – Это был воин, встретивший нас на стене, когда мы перешли Проклятые Земли, и нам была нужна помощь. Чтобы отблагодарить его за это, я подарил ему меч, ставший причиной, приведшей его на жёлтый песок Большой Арены.
Заметив любопытство в глазах ювгера, Стальной Барс решил пояснить, понимая, что сейчас разговор пойдёт уже о том, о чём бы он хотел умолчать, или хотя бы оттянуть, чтобы собравшись с мыслями, выдвинуть более приемлемый рассказ для радушного хозяина шатра:
– Это был меч, богато украшенный самоцветными камнями с золотой рукоятью, и он приглянулся тысячнику. Микон сразу же был обвинён в измене, и приговорён к смерти.
