— А что вы мне рассказали? — изумился Зуров. — Ничего не помню! Ничего не слышал! Честное слово благородного человека!
— Мы рассчитывали на твою руку, — с пьяной откровенностью сказал Шувалов.
— И я только на нее, родимую, уповаю! — подхватил Зуров. — Прошу меня извинить, господа, но вынужден вас покинуть, скоро начнется настоящая игра, а мне нужно разогреть руку и приманить карту. Au revoir!
Он щелкнул каблуками, коротко кивнул головой, склонился в старинном поклоне, разведя руки в сторону, шаркнул ножкой, взмыл ввысь в подобии антраша и, не опускаясь на пол, перелетел к карточному столу, так, по крайней мере, показалось Демидову.
— Не осталось в людях благородных порывов! — глубокомысленно заметил Щербатов.
— Нас, благородных людей, мало осталось! — подхватил Шувалов.
— Гусь свинье не товарищ! — поддержал друзей Демидов и махнул рукой, отгоняя образ летящего по воздуху поручика Зурова.
Афронт нисколько не поколебал решимости заговорщиков, наоборот, утвердил их в мысли, что они есть избранные и единственные спасители Отечества. В этом настроении они и отправились на rendez-vous с князем Шибанским.
Князь широко распахнул дверь и слегка вздрогнул от неожиданности — перед ним стояло три темные фигуры, потом чуть поморщился — от фигур исходил сильный запах вина, затем понимающе кивнул головой — молодые люди пришли учинить скандал, а возможно, что и похуже. Что ж разберемся, немедля разберемся! Он сделал приглашающий жест и двинулся внутрь дома, говоря через плечо:
— Следуйте за мной, господа! Слуги отпущены, поэтому не затруднитесь раздеться сами.
Щербатов нисколько не удивился такому приему, он уже имел случай убедиться в некоторой эксцентричности князя, эксцентричности с точки зрения принятых в высшем свете норм. Шувалов с радостью отметил отсутствие слуг и тут же переключил внимание на самого князя, вернее, на его удаляющуюся спину. Даже спина излучала силу, что же будет, когда они сойдутся лицом к лицу? Один лишь Демидов узрел в приеме князя пренебрежение, глаза его налились кровью, так что дальнейшее он воспринимал как в тумане.
— Позвольте представить вам, князь, моих друзей, — сказал Щербатов, когда они вошли в кабинет, — граф Шувалов, князь Демидов.
Князь Шибанский сидел в кресле, тем не менее, всем визитерам показалось, что он возвышается над ними и смотрит на них сверху вниз. Он действительно обвел их внимательным взглядом и обратился к Щербатову.
— Странные у вас друзья, князь,
— Они не только мои друзья, но и единомышленники! — воскликнул Щербатов, несколько шокированный.
— Единомышленники, — протянул князь Шибанский, — что ж, одна мысль в голове лучше, чем ни одной. Позвольте поинтересоваться, что это за единая мысль?
Щербатов не ответил, замкнувшись в молчании и как-то отстранившись, всем своим видом показывая друзьям, что он свое дело сделал, теперь их черед.
— Всех истинных патриотов России объединяет единая мысль о спасении Отечества, — выступил вперед Шувалов и тут же без задержки помчался дальше, проделав свою часть пути, — мы считаем, что ваша деятельность наносит ущерб безопасности державы и угрожает благополучию императорской семьи, и требуем прекратить ее раз и навсегда!
— Кто это — мы? — спокойно спросил князь Шибанский.
— Мы — истинные патриоты России, объединившиеся в Священную лигу! — выпалил Шувалов.
— Что же вы, господа патриоты, слова-то иностранные употребляете? Или французских романчиков начитались? По-русски выйдет не лига, а, к примеру, дружина, Священная Дружина, нет, лучше так: Святая Дружина. Вы бы, господа, сначала с названием определились, а уж потом бы предъявляли свои
Если у князя Шибанского и была вначале мысль попытаться как-то унять молодых буянов, то теперь он ее оставил, он говорил нарочито издевательским тоном, провоцируя их на скандал. Уж лучше решить все тут, без свидетелей, на крайний случай, на лесной поляне, ранним утром, чем ожидать, какую штуку они удумают потом, при народе. Публичный скандал мог повредить и самому князю, и всему его делу. Этих сопляков он не боялся, ни каждого по отдельности, ни всех вместе, у него достанет сил и умения справиться со всеми. Но сидеть при таком раскладе все же не следовало, поэтому он встал, еще более возвысившись над своими гостями.
— И как же вы намереваетесь воспрепятствовать мне? — спросил он с улыбкой.
— Я убью вас! — воскликнул Демидов.
— Вероятно, способом, почерпнутым из тех же романчиков, составляющих основу вашего образования, — на дуэли?
— Именно! Стреляться! Немедленно! Через платок!
— Стреляться с вами через платок я не буду, — спокойно ответил князь Шибанский, — это не дуэль, а убийство, вернее, самоубийство, моя вера его запрещает. А на шпагах — извольте. Но должен предупредить вас, что для вас это будет то же самоубийство. Вера
