Стены, поднимавшиеся на несколько метров, были облицованы большими керамическими плитами, покрытыми таинственными письменами и знаками, впрочем, таинственными они были для Северина, Наташа разглядывала их с большим вниманием и, судя по мерному движению головы, даже читала. Северин же устремил взгляд вверх, где шел ярус высоких стрельчатых окон. Венчал конструкцию круглый купол, расписанный под древнюю карту звездного неба с символическими изображениями планет и зодиакальных созвездий. Но Северина и тут заинтересовал сугубо практический вопрос: где они находятся, вернее, где находится это странное помещение. Точно не в угловой башне, в них, как успел заметить Северин, никаких стрельчатых окон не было.
— Вы не представляете, каких трудов стоило мне встроить этот храм в замок, — ответил на его немой вопрос Каменецкий, — но результат, как вы можете убедиться, стоил этих трудов. Без хвастовства скажу: выдающийся, уникальный сплав древней традиции и самых современных технологий. Здесь должны были совершаться сложнейшие магические ритуалы, здесь должны были открыться врата в высшие сферы духа, здесь великая жрица должны была сорвать последнюю печать, здесь я надеялся постичь Душу Мира, — в голосе его прозвучала искренняя грусть, — надеялся… Теперь все придется начинать с начала.
Рулада мобильного телефона показалась в этом вместилище высших сил каким-то нелепым анахронизмом, атавизмом грубой материальной эпохи.
— Прошу меня извинить, — сказал Каменецкий, вынимая трубку из кармана, — дела, даже в такой день не отпускают.
Он, прижимая трубку к уху, поспешил к дверям. Наташа метнулась к Северину, на миг прижалась к нему, зашептала на ухо: «Пойдемте отсюда! Нехорошее это место! Я чувствую, как черные силы опутывают меня! Пойдемте же быстрее!»
Северин краем глаза видел, как на проем наплыла дверь, это понятно, мелькнула мысль, человек хочет поговорить без свидетелей, вот и прикрыл. Да чтобы он совсем пропал и не нарушал этот сладостный миг, который хотелось продлить в вечность! «Быстрее!» — шептала Наташа, да и он вдруг осознал, что дверь прикрывала не человеческая рука, человек порывист и резок, а такая монотонность и неотвратимость свойственна машине или…
Расстояние до двери Северин покрыл в два прыжка и, даже не пытаясь втиснуть носок кроссовки в истончившуюся щель, обрушился на дверь всей своей девяностокилограммовой массой. С тем же успехом он мог атаковать стену. Собственно, это и была стена, плита, исписанная таинственными письменами и знаками, лишь ноги отразившего как мячик и свалившегося на пол Северина указывали на то место, где недавно был проем. Стена издала короткий смешок — это защелкнулись запоры.
Северин быстро вскочил на ноги и, потирая ушибленное плечо, громко крикнул: «Эй, что за дурные шутки?!» Наташа подбежала к нему, вновь прильнула, шепнула заботливо: «Тебе очень больно?!» И лишь потом завопила во все горло: «Бяка, немедленно открой дверь!» Ответа не последовало. Наташа сделала несколько пассов руками над плечом Северина и вдруг остановилась, с некоторым недоумением глядя на стену за его спиной, потом продолжила движения.
— Как рукой сняло! — воскликнул удивленно Северин, нисколько не лукавя, и для убедительности несколько раз резко крутанул плечом.
— Рукой и сняла, — просто сказала Наташа, немного отодвигаясь, — делать-то что будем?
— Будем ждать. Пока, — ответил Северин и прошел к алтарю, — садись, еще набегаемся, если повезет, — и, показывая пример, опустился на пол, привалившись спиной к камню.
— Или если не повезет, — сказала Наташа, опускаясь рядом.
Она выглядела подавленной и понурой, гадая, чего можно ожидать от отвергнутого и оскорбленного (повинуясь Наташе, мы опускаем существительные), а ожидать от Каменецкого можно было чего угодно, это она хорошо уяснила за относительно непродолжительное время их знакомства.
Если бы она поделилась своей тревогой с Севериным, тот бы ее, несомненно, утешил и успокоил, с величайшей радостью, снисходительно улыбаясь в душе — ох уж эти женщины! Происходящее он рассматривал именно как дурную шутку, выхлоп мелкой бессильной злобы, что же до его «если повезет», то это была уже его шутка, тоже не шибко удачная. Но гипотетическая возможность того, что им придется застрять здесь надолго, существовала, с Каменецкого станется укатить в прекрасное далеко, бросив их здесь. Вызывать спасателей Северину не хотелось по многим причинам, хотя бы потому, что это разрушало образ неустрашимого рыцаря, защищавшего прекрасную даму. Надлежало самому найти путь спасения!
