– Иди сюда, – сказал я и привлек Анну к себе. Я крепко обнял ее, а она прильнула ко мне и обмякла, уткнувшись лицом мне в грудь.
Мы вот так простояли целую минуту – молча, не шелохнувшись, даже когда телефон за барной стойкой вновь зазвонил.
Анна довезла меня до дома. Под конец смены на нас навалилось много работы – на помощь даже пришел кое-кто из коллег. До конца рабочего дня мы не обменялись ни словом, но потом, когда остались наедине, чтобы прибраться, наконец заговорили вновь.
– Я подброшу тебя до дома, если хочешь, – предложила Анна, высматривая на полу мусор. – Если, конечно, у тебя нет других планов.
– Нет, – ответил я, погасив свет, и она взглянула на меня в полумраке. – В смысле, нет у меня никаких других планов.
Мы встретились на парковке у
По пути мы почти все время молчали. Когда мы подъехали к дому, я заметил в ее взгляде неуверенность и прочистил горло:
– Может, припаркуешься тут ненадолго?
Она заглушила двигатель, и между нами повисла до того напряженная тишина, что она, казалось, вот-вот вышибет лобовое стекло.
– Ну и денек выдался, – наконец сказала Анна и, закрыв глаза, прижалась лбом к окну. – Ноги просто чугунные.
– Давай их сюда.
– Что?
Я похлопал рукой по колену:
– Разувайся, я тебе массаж сделаю.
– С ума сошел? Я восемь часов носилась как угорелая. Они наверняка все потные.
– Зато красивые. Ну же, давай.
Моя просьба, казалось, очень ее позабавила.
– Ты серьезно?
– От таких предложений не отказываются.
Немного поразмыслив, она наклонилась и стянула туфли.
– Ну смотри, ты сам напросился. Не жалуйся потом, что они воняют, – отказы уже не принимаются. – Она откинула спинку кресла, вытянула ноги поверх коробки передач и положила их мне на колени. – Ты ненормальный, честное слово.
Я взял ее за стопу и начал бережно массировать.
– Я и не знала, что ты левша, – заметила она, наблюдая за мной. – А ты, оказывается, не просто редкая, а редчайшая птица.
Я улыбнулся ей в темноте.
– Папа пытался меня переучить. Если я просил что-нибудь мне подать, он наотрез отказывался, пока я не протяну правую руку. Говорил, иначе мне будет ох как нелегко в жизни.
– Жестоко.
– Он оказался прав, – сказал я, покосившись на дом. – В школе у меня никак не получалось нормально писать авторучкой, потому что я без конца размазывал чернила. Учитель специально посадил меня за первую парту, чтобы за мной приглядывать. Сказал, что без надзора я все испорчу и перемажу, и дал мне взамен карандаш. И моя уверенность в себе, как нетрудно представить, тут же возросла в разы.
– Ну и мерзавец этот твой учитель.
Сам ритм прикосновений к ее коже, перемежавшихся с откровениями о себе, приносил успокоение. Я нащупал косточки глубоко под плотью, там, где таятся мышцы и кровь. У Анны и впрямь были красивые ноги.
– Никогда не питал особой любви к ступням, – признался я. – Но твои, кажется, скоро станут моим фетишем.
– Как романтично, – отозвалась она, закрыв глаза.
Мне вспомнилось одно ее признание, которое она как-то сделала в моей постели, и я, склонившись ниже, обхватил губами большой палец одной из ее ног. Анна инстинктивно ахнула, а мне пришлось крепче сжать лодыжку, чтобы она не ударила меня по лицу.
– Ты что творишь?
– Помнится, тебе такое по нраву.
– Да, – прикусив губу, подтвердила она. – Именно поэтому немедленно прекрати.
Я пропустил мимо ушей ее просьбу. Мы вот уже несколько недель не ласкали друг друга, а прикосновение губ к неожиданной части ее тела отчего-то показалось до опасного интимным. Она едва слышно вздохнула и отдернула ногу.
– Я не шучу. Перестань.
Я взял вторую ступню и начал растирать.
– Этот твой тихий стон – все, что мне было нужно.
По ней пробежала дрожь, как если бы я так и не выпустил изо рта ее пальца.
– Что поделать, слишком уж это приятно.
– Нам всем жутко интересно, кто же тот счастливчик, который первым отсосал Анне палец?
Мимо, громко сигналя, пронеслись наперегонки два юных лихача в тюнингованных, ослепительно-ярких автомобилях. А потом шум затих вдали. И тишина воцарилась с удвоенной мощью.
– Я, пожалуй, поеду. – Анна заерзала, и я выпустил ее ноги.
– Когда у тебя следующая смена? – спросил я, хотя и без того знал наизусть ее график.
– В понедельник, – сказала она, не сводя глаз со связки ключей в руке.
– Тебя целые выходные не будет?
Она отвернулась и посмотрела на мой дом.
– Да. Из-за этого самого.
Тишина вновь начала сгущаться, а я не стал ей мешать.
Анна забарабанила пальцами по рулю.
– У нас будет конгресс. Библейский. Целых два дня сидеть в зале и слушать разглагольствования ораторов в костюмах. – Она зевнула. – Жду не дождусь.
– Разглагольствования?
Она поймала нитку, выбившуюся из ткани брюк.
– О том, как стать хорошим христианином, как жить, как одеваться, как быть, – и все в таком духе. Обычно без этого не обходится.
– И тебе обязательно ехать на все два дня?
Анна кивнула:
– Вот повезло-то, да?
– Это все для людей твоей веры, да?
– По большей части так.
– А меня с собой взять можешь?
