Золотые нити не имеют ничего общего с разлившейся в груди теплотой. Нежный, проникновенный голос Эотаса словно пережимает сердце и лёгкие, мешая здраво думать и дышать. Как Хранитель и отважный солдат, Амбра непробиваема в бою, но лишь пара добрых слов бьёт её наповал, напоминая о бездне вынужденного одиночества. В искренности Эотаса не позволяет сомневаться их связь — он знал её с того момента, как похитил часть души, — и Амбра наконец расслабляется.
Она хочет узнать намного больше и аккуратно скользит меж вихрей по нитям, робко раскрывая душу — он мог бы поглотить её одним махом, но вместо этого неуверенно, даже боязливо тянется в ответ. По оболочке проходит приятная рябь, когда Эотас касается её напрямую. Где-то в море адровый гигант сжимает в руке пустоту, но в его недрах бурлит энергия — рискуя вновь потратить её впустую, он словно укутывает Амбру коконом из света, укрывая от вихря душ. Золотые нити свободно обвивают ей ноги, руки и талию.
Перед глазами уже не пустота с лицом гиганта из адры, а неясные расплывчатые образы, не вызывающие никакого отклика — последний раз так спокойно было перед уходом Эдера в Дирфорд. Раньше она не помнила этот момент, но теперь, рядом со вторым осколком души, Амбра видит всё, но будто сквозь мутное стекло — через адру. Эотас улавливает её беспокойство, заглядывает в самый запретный участок разума и тактично молчит.
Тепло его касаний расходится по ней жидким пламенем, проникает сквозь оболочку и концентрируется ниже живота. Даже в виде духа разум Амбры не может мыслить бестелесно, она не знает, как быть, пока бьётся в сладкой судороге и выгибается в путах нитей. Эотас проникает глубоко в сознание, как не смогла бы никакая физическая близость: ему ведомы её тайные желания и предпочтения, но главное — уязвимости.
Кроме адрового колосса у него нет иных воплощений, и сейчас оно подходит меньше всего. Касание энергии кажется уже чем-то более осязаемым, привычным; Амбра почти забывает, что фактически висит в Пустоте, но распахивает глаза, когда и правда чувствует чью-то руку на бедре.
— Эдер?!
Вот уж кого она не ожидает увидеть над собой в полуголом виде — обычно в этом положении он тыкает пальцем в её безжизненное тело, зажав в зубах трубку и сощурив один глаз. Наверняка и сейчас так делает. Хоть Амбра и понимает, что соблазнительный образ Эдера порождён не такой уж тайной фантазией, она всё равно не может просто так ею воспользоваться. Слишком уж явно предстаёт перед глазами прототип. Настоящий Эдер до смерти поперхнулся бы табачным дымом, узнав, как именно его использовал Эотас.
«Прошу прощения. Я… впервые занимаюсь чем-то подобным».
— Я тоже, если честно.
Эотас боится навредить душе Амбры, поэтому ей приходится проявлять любознательность: стараясь не касаться высших непонятных материй, она проникает через нити в его раскрытый разум, одаривает собственными фантазиями и наделяет знакомой ему формой. Лицо Вайдвена скрыто за ярким светом знака Эотаса, но так Амбра знает точно, кто перед ней. На Границе у чистого духа отсутствуют привычные органы чувств, поэтому ей не суждено ослепнуть, как и физически сблизиться, однако для Хранителя это не проблема.
Наладить контакт двум существам из разных миров непросто; они сплетаются инстинктивно, исследуя друг друга. Амбра обнимает Эотаса за плечи, касаясь щеки носом, впитывает его мощь, как наркотик, и отдаёт свою энергию в ответ. Часть второй половины души толчками тут же проникает на освободившееся место — и всё начинается сначала. Они перетекают друг в друга всё быстрей, образуя свой вихрь из чистого света и фиолетовой дымки, пока оболочку едва не разрывает изнутри от переполняющей силы. Вцепившись в Эотаса, Амбра изгибается тетивой натянутого лука и содрогается всем своим существом. Хочется кричать, смеяться и плакать от восторга — ни один смертный не способен столько вынести, ощущений хватит на несколько перерождений вперёд, и Берасу на очередном Круге будет стыдно взглянуть ей в глаза.
Эотас крепко прижимает Амбру к себе за талию, словно пытаясь слиться воедино, и с жадностью глядит в её распахнутый разум. Он неистов, силён и опаляет её душу как настоящее солнце — он безумен в жестком натиске, как и подобает истинному богу. Вихрь душ рискует разорвать адрового колосса, и певчие сложили бы славные песни об этом подвиге, но Амбра помогает Эотасу достигнуть долгожданной разрядки, едва не потеряв рассудок. Яркий до белизны свет пронзает потрёпанную душу, она следом распадается на части и собирается вновь единой.
«Мне всё ещё нужна твоя душа, но я могу вернуть часть её тебе, — не разжимая объятий, Эотас передаёт Амбре утерянные воспоминания и больше сил для будущих сражений, затем касается её лица. По оболочке души пробегает приятная вибрация. — Прости, больше нет времени. Изменить что-либо уже невозможно, но ты должна завершить свой путь и всё обдумать. Я буду ждать у следующего маяка среди Зубов Магран — после ты уже не сможешь меня нагнать».