— Нет. Не смогу, — вторит Амбра с горечью. Две половины души научились жить самостоятельно, стали абсолютно разными… совершенными.
Она ужасно устала от богов — от слежки, недоверия, принижения как примитивной формы жизни, от внезапных вызовов, после которых Зоти лечит набитые шишки; они сожрали бы её душу, не будь та поделена заранее, и легко пускают жизнь единственного Хранителя в расход. Лишь внутри Эотаса Амбра свободна от клятвы Берасу и притязаний Римрганда, прямо сейчас она может остаться с ним навечно, слиться с богом, с самим рассветом — а значит, бросить служение склочным, испуганным богам, мелочных жителей Эоры… и своих друзей.
Они тянутся друг к другу через хрупкую преграду Пустоты, соприкасаются пальцами, но Амбра отталкивает недостающую половину души.
— Останься с ним. Навсегда.
Когда она распахивает глаза, то обнаруживает себя на ладони Эотаса; Эдер придерживает её за плечи, не позволяя скатиться в море. Их несут к кораблю и бережно опускают на борт. Убедившись, что море утихло, гигант одним движением пальца отправляет корабль в плавание. Амбре остаётся лишь проводить его взглядом.
— Не могу поверить, что он нас спас, но это всё равно ничего не меняет, — трясущимися руками Эдер пытается поджечь промокший табак в трубке, затем, так и не добившись успеха, просто зажимает мундштук в зубах и окидывает взглядом уцелевший корабль. — Ну хоть первое время паруса распускать не придётся.
Что-то в нём неумолимо меняется после встречи с некогда любимым богом: скопленная за годы ненависть точно расшибается о прочные скалы пеной, и Амбра решает наконец рассказать Эдеру всю печальную историю Вайдвена.
Среди битвы титанов ей, мелкой букашке, нет места, поэтому она находит своё: выжившие после цунами возносят Хранителя, говорящего с богами, как спасителя и прислушиваются к её словам. Внезапно Амбра понимает, что может помочь людям пройти через неизбежное и спасти как можно больше жизней; находятся и правильные слова для правого дела.
Однако изменить всех нельзя. Амбра обивает пороги властителей, что раздирают Архипелаг на части, и каждый просит за услуги крови другого: гильдии желают смерти королеве, а та плетёт хитроумную сеть против них; достопочтенные семьи воюют ради господства в море и монополии; полудикие уана цепляются за древние обычаи и ненавидят как пришлые народы, так и собственных цивилизованных соплеменников; пираты меж тем держат в страхе торговцев и запускают скользкие щупальца в экономику. Кажется, никому нет дела до грядущих перемен, пока те не наступают.
Амбра — не Вайдвен, да и на флаге её корабля цвета Каэд Нуа, а в сердце не хватает любви и терпения, чтобы хватило на всех. Однажды она очень чётко осознаёт, что некоторые спасения и не стоят — пусть убивают друг друга вволю. Нет во всём мире человека настолько разочарованного, как Амбра. Эотас в её глазах лишь растёт, раз способен прощать смертным зло и глупость и жертвовать собой ради их величия. Она же очень плохой помощник на праведном пути и часто оступается: верит не тем и часто не знает, как выбрать из двух зол мир.
Прорываясь через пиратскую флотилию к Укайзо, Амбра уже с нетерпением ждёт, когда рухнет Колесо — легче резко вырвать стрелу, чем мучительно тянуть, заливаясь кровью. Даже боги устают бояться и лишь робко просят поговорить с Эотасом напоследок — вдруг передумает? Теперь её черёд, мелкой букашки, насмехаться:
— А если я с ним согласна? Мир давно созрел для перемен. Пусть люди ценят каждую жизнь, как единственную, и живут самостоятельно!
«Значит, момент действительно настал», — устало заключает Берас, что в нынешней ситуации довольно мудро.
Лишь Воедика — упёртая старуха — бьётся до последнего:
«Глупость! Люди ещё не готовы, и ты, Хранитель, своими действиями лишь подтвердила мои опасения! Если потребуется, я объединю богов, чтобы разгрести то, что вы с Эотасом натворите!»
Амбра выкидывает за борт подаренный Воедикой артефакт для личного контроля и с чистым сердцем, не спеша, гуляет по разрушенному искусственными штормами Укайзо. Планировкой он чем-то напоминает Некитаку, как старший брат, с которого берут пример. Великий город лежит в руинах под серыми тучами, почти в темноте, и сердце щемит от столь печального зрелища. Без угрызений совести Амбра разрушает механизмы энгвитанцев, как полагается глупому варвару, и открывает остров для законных хозяев — уана. Война за него ещё прольёт кровь в будущем, но то уже будет их решением.
Колесо выглядит совсем не так, как она себе представляла: это огромное сооружение на костях титанов, основание которого не разрушить и всей взрывчатке аумауа — такое по силам лишь гиганту из чистой адры. Даже с верхних уровней города ей сложно оценить его истинные размеры, как и силу душ, заключённую внутри.
Эотас ожидает её для прощания, и где-то в глубине души Амбра даже горда тем, что бог решает повременить из-за неё с главным замыслом.
«Шторм утих, — подмечает он, чуть приподняв голову. — Я помню, каким Укайзо был в золотой век процветания — ты поступила верно, вернув уана утраченное».