«Ко мне все лезут, чего-то хотят, и нет выхода». В момент наиболее острой борьбы с «оппозицией Подгорного» Леонид Ильич несколько раз заговаривал о своей отставке. «Хочу на отдых, — говорил он. — Надо уходить в отставку». «Я знаю, — вспоминал его внук Андрей, — что он два или три раза поднимал этот вопрос в кулуарных беседах в Политбюро и дома — и бабка ему говорила, и сам он говорил: “Да, пора уходить, потому что уже устал”». В декабре 1975 года Брежнев пожаловался в частном разговоре: «Устал. Чувствую себя плохо… А ко мне все лезут, чего-то хотят, и нет выхода».
В 1976 году, по воспоминаниям охраны, Леонид Ильич сказал жене: «Видимо, мне надо попросить товарищей, чтобы меня сменил кто-то. Я тяжело себя чувствую, и руководить страной мне тяжело». Обратился к соратникам по Политбюро: «Устаю. Может быть, действительно уйти на пенсию?». Но они резко возражали против: «Что ты, Леня! Ты нам нужен, как знамя, за тобой идет народ. Ты должен остаться. Работай гораздо меньше, мы тебе будем во всем помогать, но ты должен остаться».
Иногда супруга Леонида Ильича сама спрашивала:
— Леня, может, ты уйдешь на пенсию?.. Пусть молодые…
— Я говорил, не отпускают, — отвечал он.
Однажды Брежнев прямо поставил этот вопрос перед Андроповым:
— А не уйти ли мне на пенсию? Чувствую себя плохо все чаще. Надо что-то предпринимать.
В других мемуарах этот вопрос генсека излагался более обстоятельно:
«Слушай, Юра, ты ведь знаешь, как я доверяю тебе, поэтому мне так важно твое мнение. С разных сторон до меня доходят слухи, что я стар, плох и мне пора уходить. Да ты и сам видишь, как мне тяжело. То же говорят и мои домашние. Ну, сколько можно, в самом деле, работать?»
«Андропов среагировал мгновенно и очень эмоционально, — рассказывал Андрей Громыко, — что было неожиданно для меня: «Леонид Ильич, вы только живите и ни о чем не беспокойтесь, только живите. Соратники у вас крепкие, не подведем». Эту фразу — «вы только живите», сказанную каким-то неестественным для него жалостливым тоном, слышу даже сейчас. Брежнев был очень доволен, весь буквально растаял и со слезами на глазах сказал: “Если вы все так считаете, то еще поработаю”».
«Член ЦК предателем быть не может». Кто же оказался во главе третьей, последней оппозиции Брежневу? Конечно, это был тот самый человек, который помог ему одержать предыдущую победу, — Юрий Андропов.
Аресты в высших слоях общества в эпоху Брежнева были почти исключены. Но все же Леонид Ильич не хотел, чтобы его коллеги ощущали свою полную безнаказанность и творили все, что угодно. Как-то раз он мимоходом бросил им:
— На каждого из вас у меня есть материалы.
«Мы, правда, не спросили, — вспоминал В. Гришин, — что за материалы и откуда они, но предполагали, что из КГБ».
А глава КГБ Юрий Андропов на вопрос об арестах смотрел иначе. В известном смысле Брежнев и Андропов были антиподами друг друга. Брежнев — человек, насмешливо называвший официальную идеологию «тряхомудией», и Андропов — человек, искренне в нее веривший. Рано или поздно между ними должно было произойти столкновение. Но благодаря уступчивости и мягкости Леонида Ильича этот час откладывался. Обычно Брежнев предпочитал соглашаться с близкими соратниками; узнав их мнение, кивал: «Ну и ладушки… Пусть так и будет». Все же был вопрос, по которому Леонид Ильич не мог последовать своей излюбленной мягкой тактике. И здесь ему пришлось выдержать весьма серьезное столкновение с Андроповым.
Генерал КГБ Виктор Чебриков рассказывал: «Я помню такой случай. Ю. В. показал мне записку, с которой он был на докладе у Брежнева. О том, что член ЦК КПСС такой-то по всем признакам является агентом американской разведки. Леонид Ильич прочел и сказал: «Член ЦК предателем быть не может». Ю. В. при мне порвал эту записку, а подозреваемый еще много лет трудился на своем посту». Скорее всего, этот случай был осторожной пробой сил со стороны Андропова, «разведкой боем».
«Юра, этого делать нельзя». Следующей пробой сил со стороны Андропова стало «дело Медунова». Руководитель Кубани считался одним из «любимцев» генсека. В сочинениях Брежнева — немало поздравительных посланий на имя Медунова. Однажды после критики в Кремле Леонид Ильич лично успокаивал его по телефону: «Ты не переживай и не очень обращай внимание на случившееся. Работай спокойно».
Брежнев — танкист. 1936 год, Забайкалье. Этот снимок молодого Брежнева часто публиковался в 70-е годы.
Родители Леонида — Илья Яковлевич и Наталия Денисовна Брежневы (с семейной фотографии). 1930 год.
Гимназист Леонид Брежнев (с матерью, братом Яковом и сестрой Верой).
Супруги Брежневы. 1935 год.
За шахматной доской. Ход Брежнева заставил его противника серьезно задуматься… Начало 30-х годов.
На петлицах бригадного комиссара Брежнева еще красуются ромбы. На груди — первый орден Боевого Красного Знамени. 1942 год.
Форменные ромбы сменились новенькими погонами полковника.
В руке Леонида Ильича — мундштук с папиросой. 1943 год.
