«Я сам его боюсь». «Умный, хитрый, жестокий», — говорил Брежнев об Андропове. Любовь Брежнева рассказывала такой эпизод: «Однажды мы пришли с отцом к Леониду Ильичу в кабинет на Старую площадь. «Только что Андропов от меня ушел», — сказал дядя и невольно показал на стул напротив. Отец, совсем было приземлившийся на этот стул, вскочил как ужаленный. “Что, Яша, боишься Андропова? — засмеялся дядя. — Я сам его боюсь. Бог с ним, есть в нем что-то очень темное…”
Важным оружием против генсека стали различные темные слухи — о бриллиантах, «сладкой жизни» его родных. Работник ЦК В. Прибытков писал: «Была произведена «утечка информации» о незаконных валютных операциях детей генсека, при этом говорилось, что они чуть ли не бегут за границу». Историк Илья Земцов пересказывал ту же легенду: «Из кулуаров КГБ поползли слухи: дочь и сын Брежнева ездили в Италию и оставили там в каком-то банке миллион долларов. И сразу возникал вопрос: зачем? Ответ напрашивался сам собой: под Брежневым зашаталось кресло. Галина и Юрий планируют бегство на Запад…».
«Всюду обсуждали амурные похождения дочери Брежнева — Галины Леонидовны, — рассказывал генерал КГБ Ф. Бобков, — ее увлечение драгоценностями и любовь к дорогим подаркам». Андропов не только знал об этих слухах, но и сам повторял их. Конечно, с оговоркой, что «все это неправда». В разговоре с А. Яковлевым Юрий Владимирович как-то заметил, что служивые люди «распустились»: «Что-то уж слишком разговорился служивый люд. Болтают много. Например, распространяют сплетни о семье Леонида Ильича, особенно о дочери Галине. Говорят о взятках, коррупции, о пьянстве… Все это ложь».
«Конечно, Андропов лукавил, — писал позднее Яковлев, — но я терялся в догадках, зачем он затеял со мной этот разговор. То ли на что-то намекал, то ли хотел испытать меня на реакцию, то ли еще что-то».
Сатира на Брежнева. В декабре 1981 года страна торжественно отметила последний прижизненный день рождения Леонида Ильича. Совершенно неожиданным образом на это событие откликнулся ленинградский журнал «Аврора».
Декабрьский номер «Авроры» открывался крупным заголовком — «К семидесятипятилетию Генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР Леонида Ильича Брежнева». Ниже помещалась цветная репродукция картины Дмитрия Налбандяна «Выступление Л. И. Брежнева на конференции в Хельсинки». Генсек в очках, белой рубашке, нарядном красном галстуке выступает с трибуны. В этом, конечно, не было ничего особенного.
А на семьдесят пятой странице журнала (явно не случайные цифры!) целиком разместился небольшой сатирический рассказ детского писателя Виктора Голявкина «Юбилейная речь». В нем высмеивался некий неназванный «писатель». Здесь важно отметить, что самого Брежнева в то время часто иронически называли «летописцем» или «писателем». В любом важном кабинете стояли восемь, а потом и девять томов его сочинений в бело-зеленых суперобложках. В 1980 году за мемуары (о них мы еще расскажем) ему вручили Ленинскую премию по литературе.
Рассказ Голявкина начинался так: «Трудно представить себе, что этот чудесный писатель жив. Не верится, что он ходит по улицам вместе с нами. Кажется, будто он умер. Ведь он написал столько книг! Любой человек, написав столько книг, давно бы лежал в могиле. Но этот — поистине нечеловек! Он живет и не думает умирать, к всеобщему удивлению. Большинство считает, он давно умер — так велико восхищение этим талантом. Ведь Бальзак, Достоевский, Толстой давно на том свете, как и другие великие классики. Его место там, рядом с ними. Он заслужил эту честь! Вот он сидит передо мной, краснощекий и толстый, и трудно поверить, что он умрет. И он сам, наверное, в это не верит. Но он, безусловно, умрет, как пить дать. Ему поставят огромный памятник, а его именем назовут ипподром — он так любил лошадей. Могилу его обнесут решеткой. Так что он может не волноваться. Мы увидим его барельеф на решетке».
На рисунке к рассказу и вправду изображалась кладбищенская решетка. Над ней — деревья с гнездами, похожими на вороньи. В одном из гнезд сидел Пегас…
Рассказ завершался так: «Позавчера я услышал, что он скончался. Сообщение сделала моя дочка, любившая пошутить. Я, не скрою, почувствовал радость и гордость за нашего друга-товарища.
— Наконец-то, — воскликнул я, — он займет свое место в литературе!
Радость была преждевременна. Но, я думаю, долго нам не придется ждать. Он нас не разочарует. Мы все верим в него. Мы пожелаем ему закончить труды, которые он еще не закончил, и поскорее обрадовать нас.
