«Юбилейная речь» немедленно приковала всеобщее внимание. Как отмечали В. Соловьев и Е. Клепикова, «веселый рассказ Виктора Голявкина приобрел шумную славу… 30-копеечный номер продавался на черном рынке за 25 рублей, по рукам ходили машинописные и ксерокопии рассказа». Его зачитывали по западным радиостанциям и, как утверждали, в эти моменты глушение — особые помехи в эфире, не позволяющие их слушать — исчезало. На Западе многие считали, что все это небывалое осмеяние генсека могло произойти только с согласия главного чекиста — Андропова… На обложке журнала «Ньюсуик» в апреле 1982 года появилось изображение гипсового бюста Брежнева, покрытого трещинами.
И Андропов одержал-таки победу, занял кресло Генерального секретаря (мы еще вернемся к окончанию их поединка). Только победа эта оказалась пирровой…
«Кому я что плохого сделал?» Когда в 70-е годы Брежнева спрашивали, почему он ездит на небронированном автомобиле, Леонид Ильич шутливо отвечал: «Интересно, кто же это в меня стрелять-то будет, кому я что плохого сделал?» Конечно, генсеку, любителю хороших автомобилей, не мог нравиться пуленепробиваемый «ЗИС-110», громоздкий, бронированный, настоящий металлический монстр. В. Медведев описывал эту машину так: «Она была более тесной, с низкой крышей, вентиляция в ней хуже, окна не открывались. Но — могучая, оконные стекла — толщиной сантиметров семь, не меньше. Не только пуля, никакая граната не достанет. Разве что из огнемета или из пушки можно взять».
Однако быть «царем» часто столь же опасно для жизни, как и солдатом на фронте. Нашему герою не раз приходилось в этом убеждаться.
«Похоже на войну, но все по-другому». Одно из первых покушений на жизнь Леонида Ильича произошло еще в 1961 году. 9 февраля глава Советского государства летел в Африку, чтобы посетить Марокко, Гвинею и Гану. Над Средиземным морем его самолет подвергся нападению. «Когда самолет находился на высоте 8250 метров, — говорилось позднее в протесте советского правительства, — внезапно появился двухмоторный реактивный истребитель с французскими опознавательными знаками и сделал три захода на опасно близком расстоянии от самолета. Во время заходов истребитель дважды открывал стрельбу по советскому самолету…»
В воспоминаниях Брежнева его ощущения описываются так: «Мне хорошо было видно, как истребители заходили на «цель», как сваливались сверху, готовились к атаке, начали обстрел… Странно чувствуешь себя в такой ситуации: похоже на войну, но все по-другому. Потому что ничего от тебя не зависит, и единственное, что ты в состоянии сделать, — это сидеть спокойно в кресле, смотреть в иллюминатор и не мешать пилотам выполнять свой долг. Все тогда решали секунды». С борта лайнера полетела срочная радиограмма: «Военный истребитель делает круги вокруг нашего самолета «Ильюшин-18»… Прошу отозвать самолет». «О’кей. О’кей», — последовал лаконичный ответ из алжирского аэропорта. После чего истребитель прекратил стрельбу и удалился в направлении Алжира.
Разумеется, все это событие вызвало грандиозный международный скандал. В советских газетах замелькали заголовки: «Разбойничий акт», «Оправданий быть не может!», «Позор воздушным пиратам!». Париж в ответ выражал сожаление и пытался смягчить остроту происшедшего: «Были даны лишь две предупредительные очереди, которые не угрожали безопасности самолета». Однако всем известно, что за предупредительным огнем обычно следует огонь на поражение…
Это покушение упоминалось и в официальной биографии Брежнева, изданной в 1976 году. «Не обошлось и без провокаций, — писали ее авторы. — Однажды самолет, на котором Председатель Президиума Верховного Совета СССР летел в столицу Марокко Рабат, был обстрелян над нейтральными водами фашиствующими элементами из экспедиционного французского корпуса, который вел войну против алжирского народа».
«Глубоко возмущен преступным покушением». Между прочим, среди всех официальных посланий Брежнева письма в связи с покушениями — пожалуй, наиболее живой и эмоциональный жанр. Восток и Запад вели между собой «холодную войну», но обе стороны публично осуждали покушения. Вот примеры этих текстов, подписанных Брежневым.
«Только что узнал о злодейском убийстве Президента Джона Фитцджеральда Кеннеди. Глубоко опечален этим известием. Советские люди разделяют скорбь американского народа в связи с постигшей его тяжелой утратой — трагической смертью в расцвете сил этого выдающегося государственного деятеля. Примите мои самые искренние соболезнования. 23 ноября 1963 года».
«Иоанну Павлу II. Глубоко возмущен совершенным на Вас преступным покушением. Желаю Вам скорого и полного выздоровления. 14 мая 1981 года».
