«Меня возят, словно заключенного». «Как правило, — писал охранник генсека М. Докучаев, — в течение каждого визита в отношении Брежнева поступало до 30–40 сигналов по различным каналам о свершении против него террористических актов». Несмотря на это, Брежнев во время заграничных поездок нередко пренебрегал всеми правилами личной безопасности. Например, в 1973 году в ФРГ местные охранники были потрясены таким известием: Леонид Ильич выехал из своей резиденции на открытой машине, едет и благодушно машет рукой местным зевакам. Такие автомобили с открытым верхом считались очень опасными — десятилетием ранее в подобной машине застрелили американского президента Джона Кеннеди.
Советский посол Валентин Фалин подробно излагал историю необычного поступка генсека: «Вдоль маршрута множество людей приветствует советского лидера. Дети, молодежь, женщины, старики. Брежнев ворчит…».
— Что меня держат и возят, — жаловался он, — словно заключенного. Никому руку не пожать из простых людей, в глаза не посмотреть.
И наконец, не вытерпев, обратился к послу:
— Останови машину, или я открою дверь и выскочу на ходу.
Как ни удивительно, посол вежливо, но твердо отказал своему генсеку:
— Леонид Ильич, в здешнем монастыре не наш устав.
Окончательно почувствовав себя пленником, тот помрачнел и, не дожидаясь остановки, стал настойчиво дергать ручку двери. Запаниковавший посол по-немецки попросил водителя заблокировать дверь. А Брежнев подозрительно поинтересовался:
— О чем ты лопотал по-немецки?
— Интересовался, — невинно отвечал посол, — можно ли открыть крышу машины.
Брежнев обрадовался:
— Вот молодец, ловко придумал. Скажи, чтобы открыли. Хоть так пообщаюсь с народом.
«Делать нечего, — писал Фалин. — Дверь, как мне ответили, не блокируется, а Брежнев уже готов катапультироваться. Прошу открыть крышу. Генеральный секретарь поднялся в рост. Плечи расправлены. Лицо сияет… У охраны сердце опять в пятки ушло. Из следующей за нами машины мне знаками показывают, чтобы я прекратил безобразие… Брежнев, довольный, как напроказивший ребенок, говорит:
— Ну, спасибо, удружил. Будет хоть что-то незаоргани-зованное вспомнить. А то скачешь с одного мероприятия на другое как заводной!»
После этой истории чекист-охранник генерал С. Антонов говорил послу: «Любой мог снять Леонида Ильича с первого выстрела, когда он стоял в машине». «Ты же видел, как он распалился, — оправдывался посол. — Не открой крышу, сиганул бы наш генсек в дверь».
«Не буду паниковать». Во время одного визита генсека в Бонн в мае 1978 года охрана получила сигнал, что готовится его убийство. По телефону кто-то сказал, что Брежнева попытаются застрелить при выходе из здания, где канцлер Гельмут Шмидт давал обед в честь советского гостя. Когда обед закончился, Леонида Ильича вывели наружу через запасной выход. Чекисты плотно заслоняли его со всех сторон своими телами. Генсека быстро посадили в бронированную машину и увезли в его резиденцию — замок Гимних.
Более сложную задачу пришлось решать в 1977 году в Париже. 21 июня Брежнев возлагал венок к Вечному огню у Триумфальной арки. За день до этого разведка сообщила, что, по достоверным данным, при возложении венка в Брежнева будут стрелять из винтовок с оптическим прицелом. Снайперы должны были скрываться в одном из уличных зданий поблизости от Триумфальной арки. «Сложность предотвращения этой акции, — замечал М. Докучаев, — заключалась в том, что к Триумфальной арке выходят двенадцать улиц, и откуда террористы намеревались стрелять, трудно было предположить. Поэтому руководство парижской полиции бросило на ликвидацию угрозы и предотвращение террористического акта 12 тысяч полицейских (по одной тысяче на каждую улицу), 6 тысяч пожарников (по 500 человек на крыши домов каждой улицы) и одну тысячу полицейских (особый резерв префекта) для обеспечения безопасности в окружении площади». После таких драконовских мер все прошло благополучно. Брежнев возложил венок, обошел строй почетного караула… Выстрел на площади Шарля де Голля так и не прогремел.
