— Потому что, узнав о поступке старшего брата, он, по оперативным сведениям, сказал: “Мы пойдем другим путем!”»
«От Красной до Красной площади прошел мой путь». В Курске в 20-е годы молодежь устраивала всевозможные гулянья и «пасхи комсомола» на городской Красной площади. Участвовал в них, конечно, и юный Леонид. А в 1952 году он оказался в центре праздника уже на московской Красной площади — в первый раз поднялся на трибуну Мавзолея. Можно представить себе, что переживал 45-летний Леонид Ильич, попав туда впервые, да еще стоя поблизости от самого Сталина! Еще недавно, на Параде Победы, он с волнением всматривался в эту трибуну, шагая по брусчатке. А теперь сам видел с высоты текущую толпу. «От Красной до Красной площади прошел мой путь», — шутливо говорил Леонид Ильич. Возможно, он намекал и на то, что последний его путь тоже совершится здесь, на Красной площади.
12 апреля 1956 года, когда Леонид Ильич снова взошел на Мавзолей, Сталин уже лежал в Траурном зале гробницы. Всего Брежнев поднимался на трибуну Мавзолея около сотни раз, провел здесь несколько своих «рабочих недель». Он всходил по ступеням гробницы в течение ровно тридцати лет: с 7 ноября 1952 по 7 ноября 1982 года.
Мавзолей мыслился как сердце всей жизни советского общества. С ним связывали важнейшие ритуалы: парады, демонстрации, торжественные похороны. К его гранитному подножию швыряли в 1945 году поверженные знамена вражеских армий. В 60-е годы здесь встречали космонавтов — «космических Колумбов»… И круглосуточно, днем и глухой ночью, каждый час сменялся караул на «посту номер один» у его дверей. Какой же смысл народное сознание вкладывало в это сооружение?
«Могила Ленина — колыбель свободы». Мавзолей — своеобразный «Черный квадрат» архитектуры (не случайно рассказывают, что одним из его авторов был Казимир Малевич). Это склеп, могила, царство вечной смерти. Но — не только. Знаменитый лозунг, который несли на похоронах Ленина, гласил: «Могила Ленина — колыбель свободы всего человечества».
— Могила-колыбель — один из наиболее емких образов карнавала и фольклора. Обычно он выражается словом «земля» («мать — сыра земля»). Понимание этого образа часто сужается до понятия «кормилица, источник жизни». Но земля — не только источник жизни. Земля в буквальном смысле слова — это перегнившие или переваренные тела людей, животных и растений. «Уйти в землю» означает «умереть». Земля мыслится как царство смерти, могила, которая кормит и рождает новую жизнь.
Таков и Мавзолей. Спуститься на 28 ступеней вглубь, пройти через подземный Траурный зал, прикоснуться взглядом к мертвому телу Ильича — означало побывать в загробном царстве и причаститься новой жизни. Все десятилетия, пока над Кремлем развевался красный флаг, к гробнице тянулась огромная очередь людей. Более 70 миллионов человек прошли через этот храм новой веры. Английский журналист Рене Маккол, посетивший Мавзолей в 1954 году, с удивлением отмечал: «Я наблюдал людей, мокнущих под сильнейшим ливнем, развернувших вместо зонтиков экземпляры «Правды» над головами, но тем не менее и не помышляющих покинуть очередь. Я видел их мчащимися наподобие участников 100-метрового кросса, в дикую жару, просто для того, чтобы сомкнуть ряды при повороте от кремлевского сада к холму… После революции храм Василия Блаженного стал музеем, и, когда я бросаю взгляд назад, на вереницу людей позади, на их сосредоточенные и напряженные лица, у меня создается впечатление, что для некоторых из них, а возможно, для большинства этот мавзолей и бренные останки, в нем заключенные, должны заменять собой церкви и соборы дореволюционной эпохи». «Это будет место, — писал в 1924 году Леонид Красин, — которое по своему значению для человечества превзойдет Мекку и Иерусалим».
Конечно, создатели Мавзолея (до марта 1953 года это слово писалось со строчной буквы) и связанных с ним ритуалов не придумали все это в одночасье. Они шли шаг за шагом, можно сказать, на ощупь, повинуясь духовным потребностям и привычкам общества.
«Что же людей-то мучить?» Из Мавзолея, из этого загробного мира, в дни праздничных демонстраций поднимались на трибуну вожди государства. Но трибуна не сразу совместилась с Мавзолеем — на это ушло несколько лет. В 1924 году принимавшие парад стояли еще только на ступенях склепа. Первоначально от дерзкой мысли подняться прямо на гробницу, вероятно, захватывало дух. Затем появились две небольшие низкие трибуны. И лишь в 1944 году на гробнице возникла одна широкая и высокая трибуна.
