Какой символический смысл вкладывался в эту традицию? В сказках герой, чтобы родиться заново, приобрести бессмертие и вечную молодость, должен омыться мертвой и живой водой. Иначе говоря, умереть и воскреснуть. Проходя через гробницу, вожди государства переживали не что иное, как символическую смерть. Чтобы затем, поднявшись на трибуну, омыться живой водой, текущей по площади. Именно такой смысл обряда, вольно или невольно, вкладывался в него народным сознанием.
Что такое мертвая вода, в чем ее смысл? Она вносит в мир совершенный порядок, порядок кристалла, символом которого может служить сам Мавзолей. Но это неживой порядок. Кстати говоря, в поэме Твардовского «Теркин на том свете» герою подробно разъясняют это фольклорное значение мертвой воды:
Живая вода — напротив, воплощенный хаос, беспорядок. Ее воплощает свободная праздничная толпа, текущая по площади. (Или живая очередь, ниткой проходящая сквозь Мавзолей.) Этот поток как бы омывает строгий кристалл Мавзолея, растворяет его в себе и соединяется с ним. Смерть и новое рождение — вот что, по замыслу, происходило на Красной площади в дни демонстраций. Правда, к 70-м годам этот первоначальный смысл обряда постепенно стал забываться…
Вершиной этого обряда был момент, когда дети — самые юные участники демонстрации — взбегали по ступеням гробницы наверх. Они вручали стоявшим здесь праздничные букеты цветов и прикалывали им на грудь большие алые банты. Те в ответ дарили коробки самых дорогих и изысканных конфет, сделанных по особому кремлевскому заказу. Часто эти дети бывали наряжены в национальную одежду народов СССР…
Демонстрация на Красной площади была главным ежегодным карнавалом Советской страны. Первоначально в колоннах действительно можно было увидеть многие карнавальные образы — например, огромную свинью в два человеческих роста, гигантскую колбасу, гору шоколада, флакон одеколона, огромную фигуру из консервных банок… В начале 60-х по площади несли макеты спутников, в 1980 году — сотни олимпийских Мишек. Встречались и «страшные» предметы. В конце 30-х годов это были знаменитые «ежовы рукавицы» — их носили, надев на палки. А, например, в Первомай 1964 года по площади двигалось несколько больших панно:
— девочка, закрывшая руками лицо на фоне атомного взрыва;
— женщина с погибшим ребенком на руках;
— руины городских домов…
Все это сопровождал вопрос: «Хотят ли русские войны?»
К 60-м годам главным «карнавальным» украшением Красной площади стали исполинские ракеты с ядерными боеголовками. Их впечатляющее появление венчало ежегодные военные парады. Так, о параде 1 Мая 1967 года «Правда» писала: «На площади ракеты стратегического назначения… — Глобальные!.. — уважительно проносится по трибунам. Замыкая военный парад, движутся гигантские ракеты… Границы дальности полета ракет подобного класса безграничны, мощность ядерных боеголовок — фантастична». Между прочим, глобальные ракеты долгое время оставались именно фантастикой. По площади провозили только их пустые макеты, поскольку самих ракет еще не существовало. Но вероятный противник об этом не догадывался…
К 70-м годам демонстрация на Красной площади окончательно превратилась в тщательно выверенный парадный ритуал. Кажется, ничто не могло изменить его течение. Піава правительства Косыгин остался на трибуне Мавзолея даже тогда, когда в больнице скончалась его жена.
Сам Брежнев признавался: «Не люблю стоять на Мавзолее. Бррр…»
Конечно, возникает вопрос: почему Леониду Ильичу, человеку, очень любившему праздники, не нравилось стоять на Мавзолее? Может быть, ему было не по душе само место — Красная площадь? Нет, не так: он всю жизнь с удовольствием вспоминал свое участие в Параде Победы. Видимо, тогда, в 1945 году, здесь было что-то такое, чего уже недоставало тридцать лет спустя. Можно вспомнить, что Теркин, угодив на тот свет, безуспешно искал там воды напиться, иначе говоря — живой воды. Но ее там не было: даже душ был «безводным». Что-то похожее произошло и с Брежневым — праздничная демонстрация к 70-м годам из «живой воды» превратилась в «безводный душ», утратила черты настоящего карнавала.
А Леонид Ильич, насколько можно судить, ценил именно особое, праздничное настроение, а не соблюдение ритуала во что бы то ни стало. Однажды Первомай выдался холодный, с неба сыпался снег пополам с дождем. «Когда въехали на Кутузовский проспект, — вспоминал В. Медведев, — Леонид Ильич увидел стоящие колонны мокрых, съежившихся людей».
