«Он любил оружие, всякое, — замечал Анатолий Черняев. — Бывало, спустится к нам в зимний сад с каким-нибудь очередным пистолетом за поясом брюк. Окружаем, он объясняет, что за пистолет и откуда». Его оружейная коллекция начала пополняться еще на фронте: в 1943 году гвардии полковника Брежнева наградили именным маузером… О том, что генсек ценит хорошее и редкое оружие, знали во всем мире. Например, в Америке президент Никсон вручил ему не только автомобиль, но и охотничье ружье с золотой инкрустацией. Ав Польше генсеку подарили настоящую булаву… Даже кондитерская фабрика «Большевик» преподнесла генсеку не что-нибудь, а шоколадное ружье, которое он с интересом попробовал (его предшественнику, Хрущеву, здесь подарили сладкий сноп колосьев).
В печати о любви генсека к охоте и оружию прямо не сообщалось. Хотя, например, в юбилейном альбоме его фотографий могла появиться такая: он стоит в осеннем лесу с сигаретой в руке, добродушно смеется. За ленту шляпы легкомысленно воткнута сосновая веточка (знак удачной охоты). На поясе — кольт в красивой кобуре, расшитой узорами…
А в начале 1983 года появилась глава воспоминаний Брежнева, где описывалась его «давняя страсть к охоте». Еще в Молдавии он отдавался этому увлечению: «В пойме Реута были тогда необозримые камышовые плавни, полные дичи… Утром, чуть свет, мы с ружьями уже в лодке. Плавни для охотников — это, конечно, рай».
«Что, я плохо стреляю?» Брежнев охотился на различную дичь — лосей, оленей, маралов, архаров, уток, гусей, фазанов. Излюбленным же его занятием было «стрелять кабанов». После охоты Леонид Ильич с удовольствием рассказывал, как подкрадывался, выжидал зверей на смотровой вышке. «Этого зверя развелось много, — писал В. Медведев, — охота на него была просто праздником, тут сходилось все — и огромный спортивный азарт, и риск, и наслаждение удачей». Автомобиль следовало останавливать не ближе километра к месту охоты. В. Медведев: «Каждый раз егерь предупреждает, чтобы из машины выходили аккуратно, без шума, дверцей не хлопать. Двигаемся осторожно, чтобы не зацепить корень дерева, не хрустнуть веткой. Так крадемся километра полтора; где-то рядом кормятся кабаны, тут же, неподалеку, пасутся пятнистые олени. Вожак стада, почувствовав наше приближение, издает пронзительный свист, невольно останавливаешься, слышишь топот и треск веток — это разбегаются кабаны. Общий вздох разочарования, иногда смех, у кого-то вырвется крепкое словцо».
После подкрадывания начиналась следующая часть охоты — выжидание на вышке. Туда шли втроем — Леонид Ильич, егерь и охранник. «Начинается долгое выжидание. Час, два, три. Где-то хрустнула сухая ветка… Напряжение нарастает, иногда хочется кашлянуть — нельзя, даже слюну нельзя сглотнуть, приспичит — хватаешь шапку, в нее выдохнешь. Наконец появляется осторожное стадо. Впереди — мелочь, небольшие подсвинки, потом — самки, и только после них замыкают шествие матерые кабаны, хозяева стада. Матерые не торопятся, ждут, когда молодняк начнет хватать подкормку… Потихоньку на площадку выйдут самки, прислушаются, успокоятся и тоже примутся за подкормку. И уже затем выходит самец-хряк — очень осторожно, с поднятой головой, принюхиваясь и сопя… Спуг-цул нечаянным вздохом или легким движением — все. Сиди и жди еще часа два».
Обычно Леонид Ильич укладывал зверя с одного выстрела. «Брежнев убивал кабана и радовался, как ребенок», — вспоминал А. Дойников. Сделав выстрел, Леонид Ильич непременно спускался с вышки, подходил к добыче, смотрел, куда попал его ружейный заряд. Фотографировался возле убитого кабана. Большим охотничьим ножом полагалось, как говорили охотники, «спустить зверю кровь». Здесь же, прямо возле добычи, происходил и еще один обязательный ритуал — охотники выпивали по стопке водки, поздравляя друг друга «с полем». Брежнев тоже пригублял рюмку.
Бывали и опасные происшествия, но спортивный риск охоты вполне отвечал натуре Брежнева. «Однажды он повалил огромного зверя, — писал В. Медведев, — по привычке спустился, направился к нему. Когда оставалось метров двадцать, кабан вдруг вскочил и двинулся на Брежнева». Оказалось, зверь был только ранен и теперь очнулся. Разъяренный кабан бывает смертельно опасен для охотников: нередко они получают тяжелые ранения от его клыков. Егерь дважды выстрелил в кабана, но промахнулся. К счастью, зверь испугался звуков выстрелов и ринулся в другую сторону. Стоявший на его пути охранник попятился, споткнулся и… рухнул прямо в болото. Кабан перепрыгнул через него и умчался в густой лес (потом его так и не нашли). Брежнев наблюдал всю эту сценку с полным хладнокровием и, по словам очевидцев, даже не изменился в лице. Охранник поднялся из болотной жижи весь вымокший и грязный, с его одежды свисали водоросли.
— А что ты там делал, Борис? — шутливо спросил Брежнев.
— Вас защищал, Леонид Ильич, — засмеялся тот.
