Иногда к Наталье Денисовне обращались с различными просьбами и жалобами, адресованными ее могущественному сыну. Если верить «Воспоминаниям» Брежнева, на эти просьбы она отвечала так: «Вот мои две руки. — И поднимала жилистые, изработавшиеся, старые руки. — Чем могу, я всем тебе помогу. Но сыну наказывать, чего ему делать, я не могу. Так что извини, если можешь».
В нежелании матери Брежнева переезжать в столицу, ее скромности и даже бедности можно было усмотреть что-то вызывающее, чуть ли не оппозиционное. И это послужило поводом для анекдота, ставшего вскоре всемирно известным. Даже Рональд Рейган как-то рассказал его в одной из речей, а Никсон — привел в мемуарах. В анекдоте, конечно, все гротескно преувеличено, но он хорошо показывает расстояние, пройденное советским обществом после революции.
«Мать Брежнева приехала в Москву навестить сына. Увидев его апартаменты, дорогие вещи, прислугу, гаражи, она расплакалась:
— Я вспомнила, сынок, семнадцатый год, и мне стало страшно. А вдруг снова придут красные?»
«Она дождалась правнуков…» «В 1966 году мать переехала ко мне в Москву, — завершается рассказ генсека. — Она дождалась правнуков, жила спокойно, в ладу со своей совестью… И для меня великим счастьем было после всех трудов сидеть рядом с мамой, слушать ее родной голос, смотреть в ее добрые, лучистые глаза».
Еще при жизни Леонида Ильича в газетах появилась фотография с подписью: «Леонид Ильич Брежнев с супругой — Викторией Петровной и матерью — Наталией Денисовной». На снимке генсек держит под руку жену, а та под держивает невысокую старушку в очках. Фотография была сделана в декабре 1966 года, сразу после награждения Леонида Ильича первой Звездой Героя Советского Союза. На лацкане его пиджака приколот новенький орден Ленина, и настроение у всех троих явно праздничное…
Умерла Наталья Денисовна в возрасте 87 лет, в 1975 году. Ее похоронили в Москве на Новодевичьем кладбище. Кремлевский могильщик Георгий Коваленко вспоминал о ее похоронах: «Когда Леонид Ильич маму свою хоронил, то плакал все время, таблетки глотал. Я тогда подошел и обнял его. Он тепло так сказал: «Спасибо, Георгий!», а сам: «Мама, мамочка…» И плачет. А уж когда в машину садился, то не забыл сказать управделами, чтобы нас не обидели. Тут нам сразу по конверту сунули, а в каждом было по тридцать сторублевок. Такую большую премию мы даже за членов Политбюро не получали». Ю. Чурбанов добавлял: «Леонид Ильич быстро взял себя в руки, быстро отошел от горя, хотя переживал очень тяжело. Он умел руководить своей волей и своими чувствами».
«Спросите у Вити, она все знает». Домашними делами Леонид Ильич занимался довольно мало.
«Леня детей почти не видел, — рассказывала Виктория Петровна, — всегда на работе… Приходил в два и три часа ночи — дети уже спят, а утром дети в школу идут — он еще спит… И по воскресеньям — сядем все за стол, он очень любил, чтобы вся семья сидела, и только начнем обед — звонок: вызывают. Срочное дело».
Сам Брежнев говорил о своих детях — Галине и Юрии:
«Я же их совсем не видел. Приеду домой усталый, они уже спят. Зайду в детскую, по щечкам поглажу, а утром уже служебная машина у подъезда ждет. Так и промотался по великим стройкам, по целинным землям, по военным дорогам, по съездам и заседаниям».
Сноха Брежневых Людмила Владимировна вспоминала о Виктории Петровне: «Она очень блюла место мужа в доме. Летом, на юге, после моря, после обеда хочется спать — нет, сиди за столом, жди, пока Леня приедет. Он приезжает непременно с букетом: «Это тебе, Витя». «Витя — Леня», «Леня — Витя», — только и слышишь. Голубки… Он без нее ничего в доме не решает. И вообще — все домашние дела держатся на его фразе: «А как Витя? А что Витя скажет? Спросите у Вити, она все знает».
«Лучше Вити никто не готовит». «Сначала я не умела готовить, — вспоминала Виктория Петровна. — Но как-то сразу захотела научиться. И наверно, у меня к этому делу есть способности. Леонид Ильич, дети, да и все, кто бывал у нас, всегда хвалили мои приготовления».
— У Леонида Ильича был хороший аппетит? — спрашивала Л. Васильева.
— Отменный. И всегда хвалил. Ему моя кухня очень подходила. «Лучше Вити никто не готовит».
— Какое коронное блюдо у вас?
— Много. Леонид Ильич любил мои борщи. Знаете, украинские борщи есть разных типов: холодный и горячий, постный и на мясном наваре… Теперь я варю борщ только на растительном, подсолнечном масле — нужна легкая постная пища. А в те годы делала борщ из свеклы, картофеля, капусты, помидоров, чеснока, сала. И еще хороший кусок мяса. Иногда немного фасоли или грибов добавляла… Борщ варила на два-три дня, суточный — он вкуснее, потому как настаивается.
Леонид Ильич действительно любил борщи — даже в его дневнике встречаются записи вроде таких: «к обеду ел борщ». Да и вообще, он не был равнодушен к приготовлению пищи. Например, 23 августа 1976 года в его дневнике читаем: «Утро — разделка белуги — осетра изготовление икры».
