«Жалуются на вас — совсем не отдыхаете». Вместе с короной ее обладатель невольно взваливал на себя и весь груз сопровождающих ее болезней. Это совсем не странно, — удивительно то, что целых 18 лет Брежнев все-таки сумел прожить, оставаясь у власти! Он стал старейшим руководителем страны — за всю историю СССР и несколько веков истории России никому не удавалось отпраздновать на троне свое 75-летие. Как же Брежнев сумел так долго сохранить себя на троне? Вероятно, это ему удалось потому, что он чередовал управление страной с охотой, автовождением, плаванием и другими развлечениями, о которых мы уже говорили.
«Хочу ли я действовать на вашу жизнь? Иметь влияние?» — спрашивал он как-то в беседе. И сам отвечал: «Не особенно…»
Кроме того, напомним, что в 1956 году в стране произошла описанная выше «сонная революция», и Брежнев неукоснительно придерживался ее принципов. И для себя, и для других. В его воспоминаниях приведен такой разговор с главным конструктором Сергеем Королевым. Брежнев шутливо сказал:
— Жалуются на вас, Сергей Павлович: совсем не отдыхаете.
— Преувеличивают, — с улыбкой возразил тот. — В выходные сплю целый день.
В этом веселом разговоре, как мы понимаем, однако, только доля шутки. А своему зятю Леонид Ильич вполне серьезно говорил:
— Ты все работаешь, так нельзя, руководитель должен больше доверять своим подчиненным и не делать все сам, а ты лучше найди время, чтобы заняться семьей!
«Вы подумали, что Брежнев напился и ударился бровью…». Леонад Ильич понимал, что его здоровье постоянно привлекает всеобщее внимание и любопытство. И старался это любопытство как-то удовлетворять, если это было возможно.
В 1974 году он прилетел в Казахстан на празднование юбилея целины. Журналист Александр Мурзин вспоминал такую сценку: «В дверях появляется Брежнев, и на его знаменитой брови белый пластырь. По залу легкий шумок. Только что вроде на концерте сидел без пластыря. Брежнев пошутил: “Вы, конечно, уже подумали, что Брежнев напился и ударился бровью об угол. Это не так. Это — фурункул. Я ведь прилетел из Пицунды с переговоров с Помпиду. Там солнце, а у вас тут март, холод. Вот немного простудился. Так что первый тост буду произносить я…”»
В 1975 году на совещании в Будапеште Леонид Ильич сказал: «Я очень просил бы товарищей иметь в виду, что, хотя я действительно некоторое время был нездоров, мы у себя твердо условились не говорить об этом публично. Мне нужно некоторое время и соответствующий режим, чтобы снять утомляемость. Ничего другого у меня нет… Хочу, пользуясь этим случаем, заявить вам, что я боец и буду им до конца».
В 1976 году Брежневу предлагали выступить на съезде партии кратко, но он решительно отказался: «Не хочу, чтобы кто-то мог подумать, что я немощный и больной».
И выступил на съезде с утомительным четырехчасовым докладом. «Когда в перерыве, — писал Чазов, — после первых двух часов выступления мы пришли к нему в комнату отдыха, он сидел в прострации, а рубашка была настолько мокрая, как будто он в ней искупался. Пришлось ее сменить. Но мыслил он четко и, пересиливая себя, даже с определенным воодушевлением пошел заканчивать свой доклад».
«Я крепкий малый!» Однако заболевания не только мешали, но и помогали Леониду Ильичу. Частью настоящие, частью выдуманные им самим болезни (как, например, «внезапное расстройство» желудка в 1957 году) помогли Брежневу взойти на вершину власти. Слухи о слабом здоровье позволили одолеть «железных» соперников в 60-е годы. И он умело использовал болезни как магические средства — и для страны, и для Запада.
Историк А. Авторханов отмечал в 70-е годы: «Брежнев, посещая Запад… вел себя так, чтобы западные политики всерьез поверили, будто они имеют дело с главой государства, которому не суждено долго жить… Конечно, это делается с преднамеренным расчетом: поспешите заключить договор с умирающим «голубем» Кремля, ибо завтра его гнездо может занять свирепый «ястреб»!» «Если бы сбывались, — продолжал он, — непрекращающиеся пророчества западных корреспондентов о смертельных болезнях Леонида Ильича Брежнева, то ему пришлось бы умереть за последние пять лет по крайней мере раз пять».
В 1979 году Брежнев сказал президенту Франции Валери Жискар д’Эстену (по воспоминаниям последнего): «Должен признаться вам, что я очень серьезно болен. Я скажу вам, что у меня, по крайней мере, как мне говорят врачи. Вы, наверное, помните, что я мучился из-за своей челюсти. Вы, кстати, обратили на это внимание в Рамбуйе. Это раздражало. Но меня очень хорошо лечили, и все теперь позади».
«В самом деле, — замечал Жискар д’Эстен, — кажется, дикция стала нормальной…»
