Разумеется, врачи требовали, чтобы Брежнев срочно возвращался в Москву для лечения. Но он… отказался. Возразил, что чувствует себя вполне прилично, а возвращение в столицу вызовет в народе массу ненужных кривотолков. На следующий день генсек выступил с большой речью. «Надо отдать должное его выдержке, если хотите — мужеству, — писал В. Медведев. — Он осторожно перелистывал страницы доклада, и из всего огромного зала только мы знали, что каждое мало-мальское движение руки вызывает у него нестерпимую боль». Еще ему пришлось прикрепить орден к знамени республики — такой трюк требовал почти невероятного усилия. Когда Леонид Ильич вернулся в Москву, ключицу снова обследовали. «Повторный снимок поверг в уныние даже видавших виды врачей. Трещина в ключице разошлась, кость сместилась».
Можно сказать, что в Ташкенте на Брежнева обрушилось не что иное, как его собственная власть. Ведь рабочие, обрушившие леса, просто хотели посмотреть на главу своей сверхдержавы…
«Его дни сочтены». Мы уже говорили, что последние годы жизни Брежневу приходилось бороться с очередной «кремлевской оппозицией», которую возглавлял Юрий Андропов. Расскажем теперь про окончание этого поединка.
Юрий Владимирович внимательно следил за состоянием здоровья генсека. «Один-два раза в месяц мы регулярно встречались с Ю. Андроповым, — вспоминал Чазов. — Обычно это было по субботам в его уютном кабинете на площади Дзержинского, когда пустели коридоры власти… Несколько раз наши встречи проходили на его конспиративной квартире… Разговор шел в основном о состоянии здоровья Брежнева, наших шагах в связи с его болезнью…»
И вот Андропов решил использовать против Брежнева внешние признаки ухудшения его здоровья. Сделал это с тонким лукавством: ради «поднятия авторитета» генсека дал указание как можно чаще показывать его по телевидению, притом крупным планом. Как замечал историк Илья Земцов, «на экранах Центрального телевидения как бы невзначай замелькали кадры, из которых явствовало, что Брежнев не может передвигаться без поддержки двух охранников…»
Но напомним: Брежнев был не просто хорошим игроком, он был «гроссмейстером». Он умел выигрывать в самых безнадежных положениях, притом простейшим образом. Против предшествующих кремлевских оппозиций он использовал уже описанное «магическое средство»: заставлял их откровенно признать, что они желают «короны». И этого оказывалось достаточно, чтобы настроить всех против них.
Это средство Брежнев применил и против Андропова. По его предложению в мае 1982 года Андропова избрали секретарем ЦК. Но другие руководители вовсе не жаждали видеть бывшего главу Лубянки во главе страны, многие его просто боялись. Сам он с горечью сказал в феврале 1982 года: «А вы что думаете, меня с радостью ждут в ЦК? Кириленко мне однажды сказал: «Если ты придешь в ЦК, то ты, глядишь, всех нас разгонишь». И теперь Андропов не понимал, стал ли он настоящим наследником «трона», будущим генсеком, или нет. Г. Арбатов замечал: «Летом и в начале осени 1982 года он часто пребывал в дурном настроении».
И вот 20 октября Арбатов заметил в поведении Юрия Владимировича резкую перемену. «Я застал Андропова очень возбужденным и в таком хорошем настроении, в каком его давно не видел. Оказывается, у него пару часов назад было серьезное «выяснение отношений» с Брежневым».
— Я, — рассказал Андропов, — набрался духу и заявил, что просто не понимаю своего положения, желал бы знать, чего, собственно, хотело руководство, лично Леонид Ильич, переводя меня на новую работу: отстранить от КГБ или поручить вести более важные политические дела в ЦК.
Выслушав его, Брежнев ответил:
— Ты — второй человек в партии и в стране, исходи из этого, пользуйся всеми полномочиями.
Михаил Горбачев описывал, что произошло на заседании Секретариата ЦК. Ранее такие заседания вели другие секретари ЦК — Черненко, иногда Кириленко. «Обычно перед началом заседания секретари собирались в комнате, которую мы именовали «предбанником». Так было и на сей раз. Когда я вошел в нее, Андропов был уже там. Выждав несколько минут, он внезапно поднялся с кресла и сказал:
— Ну что, собрались? Пора начинать.
Юрий Владимирович первым вошел в зал заседаний и сразу же сел на председательское место. Что касается Черненко, то, увидев это, он как-то сразу сник и рухнул в кресло… Таку нас на глазах произошел «внутренний переворот», чем-то напоминавший сцену из «Ревизора»…
Вечером я позвонил Андропову:
— Поздравляю, кажется, произошло важное событие. То-то, я гляжу, вы перед Секретариатом были напряжены и замкнуты наглухо.
— Спасибо, Михаил, — ответил Андропов. — Было от чего волноваться…» И пересказал свой разговор с Брежневым.
Теперь для Леонида Ильича настало время сделать последний ход в этой тщательно продуманной шахматной игре. В конце октября 1982 года он позвонил главному кремлевскому врачу Чазову. По словам последнего, между ними произошел такой разговор:
