По рассказам сослуживцев, после того как Брежнев оставил пулемет, он попросил у одного из них закурить. Тот дал ему самокрутку и вздрогнул, увидев на одежде Брежнева кровь. Но это была кровь убитого пулеметчика…
Генерал Брежнев ведет в атаку. Похожий случай произошел, когда Леонид Ильич уже надел генеральские погоны (право на них он получил 2 ноября 1944 года). Бои шли у гряды Сланских гор, возле города Кошице. Немцы яростно сопротивлялись, шли в контратаки, бросали в бой танки. Обстановка сложилась отчаянная.
В официальной биографии Брежнева говорится: «Положение наших войск оказалось трудным. И тогда начальник политотдела армии вышел на линию огня и поднял солдат в атаку». Вести за собой бойцов в атаку — нечастый, необычный поступок для генералов. Но, повторим, Брежнев всю жизнь оставался любителем риска. «Главными чертами этого человека, — писал его охранник Владимир Медведев, — были, как ни странно, лихость, бесшабашность, молодечество… Он даже в дряхлые годы сохранил характер отчаянного ухаря».
История нашего героя легко могла бы оборваться в те дни, в январе 1945 года. Раненых после победы было столько, что не хватало бинтов для перевязки. Местные жители приносили в госпитали простыни, скатерти, полотенца. Брежнев писал своему начальству: «В деревнях… выходили на улицы все оставшиеся там жители, выносили для угощения солдат всевозможные продукты, проявляли чрезвычайное гостеприимство».
«В середине доклада разорвался снаряд». В течение военных лет несколько раз смерть проходила рядом с Брежневым. «Он был счастливчик, — рассказывала Любовь Брежнева, — красавец, очень обаятельный, ему удивительно везло в карьере, везло на войне, где убило многих его друзей. Это потом стали создавать впечатление, будто он был где-то в тылу. Но он-то был на передовой!.. Он прошел всю войну, как он сам говорил, «отделавшись легким испугом». Рассказывал, что однажды, когда они с товарищем ехали на своей «эмке», их выследил немецкий летчик и принялся нещадно палить по машине. Оба выскочили и бросились под огромный дуб. Товарищ Леонида успел до дуба добежать и прижаться к стволу. Леонид по дороге споткнулся и упал, не добежав до цели несколько метров. Упал он плашмя, выбросив руки вперед и растопырив пальцы. Пули, выпущенные очередью, попали между пальцами, не пробив ни одного! Внезапно летчик сменил курс и улетел». Брежнева хранила удача: ни разу он не был даже серьезно ранен. Хотя легкие ранения, видимо, были. «В период Великой Отечественной войны, — писал Виктор Гришин, — Леонид Ильич получил ранение челюсти». В 1942 году фотограф запечатлел Леонида Ильича в военном госпитале, сидящим на кровати. К больничной пижаме приколот явно новенький орден Боевого Красного Знамени…
Брежнев нередко попадал в рискованные переделки. «Однажды рядом с ним был убит стрелок», — отмечал историк Р. Медведев. Некоторые из таких опасных «приключений» находим в мемуарах Брежнева.
Как-то раз он проводил собрание. «В середине доклада где-то позади меня, не так уж далеко, разорвался немецкий снаряд. Мы слышали, как он летел… Дело привычное, я продолжал говорить, но минуты через две разорвался второй снаряд, уже впереди. Никто не тронулся с места, хотя народ был обстрелянный, понимавший, что нас взяли в артиллерийскую «вилку». Третий снаряд, как говорили на фронте, был наш». Больше всего Брежнева поразила выдержка собравшихся: никто из них даже не шелохнулся. «Вот тут я и отдал приказ: «Встать! Влево к лощине триста метров бегом — марш!»
…Третий снаряд действительно разорвался на площадке, где мы до этого были».
Другой раз Брежнев и несколько его товарищей зашли в опустевший румынский блиндаж. «Но в блиндаже слышно было какое-то шуршание, непрерывный стрекот, совсем негромкий. Я сказал:
— Это, видимо, часовой механизм. Наверное, подложили бомбу. Давайте выйдем отсюда. И мы выбрались на воздух…» Но и здесь их подстерегала смерть: в воздухе свистели немецкие бомбы, грохотали взрывы. «Берег был весь в песчаных барханчиках». Один из спутников Брежнева погиб. «Я позвал товарища… Молчит. Подошли — он мертвый. Ни одной царапины, ничего. Убило воздушной волной».
Был и такой случай, когда Леонид Ильич едва не погиб под огнем собственной авиации. Услышав о том, что впереди советские самолеты атакуют врага, Брежнев немедленно крикнул: «Ребята, сейчас будут бомбить, ложись!»
«Видимо, выработалось уже чутье, которое возникает у людей под огнем», — объясняется это «чудесное» предвидение в мемуарах Брежнева. «Мы выскочили, легли у дороги и все-таки чуть не пострадали от своей же авиации».
Судя по всему, самого Леонида Ильича удивляло его собственное везение, позднее он говорил: «Я вот ведь воевал, а живой». «Всю войну прошел, жив остался…» В одной из речей заметил: «Даже не верится порой, что все это было, что это можно было выдержать…»
