Момент выдвижения Брежнева в первые секретари в стенограмме Пленума ЦК отражен так: «Голоса из зала. Предлагаем избрать Первым секретарем ЦК нашей партии т. Брежнева.
Уже после выкриков с мест это предложение поддержал Н. Подгорный. Но и здесь подстерегали разные неожиданности. Об одной из них писал участник пленума Нуриддин Мухитдинов: «Когда Подгорный назвал его (Брежнева) кандидатуру, сидевший рядом со мной маршал С.К. Тимошенко недоуменно спросил своим басом:
— Кого? Леню Первым секретарем? Ну и дела… — И поднял руку, прося слова, но именно в этот момент уже приняли решение не открывать прений».
«Ему было легче бороться с мертвым». На Президиуме ЦК Леонид Ильич выступил с речью против Хрущева. (Тот, как уже было замечено, по-прежнему занимал председательское кресло и сам вел заседание.) Сохранились наброски к этой речи, написанные красным фломастером рукой самого Брежнева. Он, согласно этим записям, говорил:
«Вы, Никита Сергеевич, знаете мое отношение к Вам на протяжении 25 лет. Вы знаете мое отношение, в трудную для Вас минуту — я тогда честно, смело и уверенно боролся за Вас — за ленинскую линию. Я тогда заболел, у меня <был> инфаркт миокарда — но и будучи тяжело больным, я нашел силы для борьбы… Почему мы сегодня вынуждены говорить о крупных ошибках и промахах в работе — почему мы все отмечаем тяжелую обстановку в работе Президиума ЦК. Над этим вопросом я думал много и серьезно и твердо убежден, что если бы Вы, Никита Сергеевич, не страдали бы такими пороками, как властолюбие, самообольщение своей личностью, верой в свою непогрешимость, если бы Вы обладали хотя бы небольшой скромностью — Вы бы тогда не допустили создания культа своей личности — а Вы, наоборот, все делали для того, чтобы укрепить этот культ.
Вы не только не принимали мер к тому, чтобы остановиться на каком-то рубеже — но, наоборот, поставили радио, кино, телевидение на службу своей личности… Вам это понравилось. Вы по-своему увидели в этом свою силу и решили, что теперь Вы можете управлять самостоятельно, единолично. Вам понравилось давать указания всем и по всем вопросам, а известно, что ни один человек не мо-жег справиться с такой задачей — в этом лежит основа всех ошибок. К сожалению, мы… видели это, говорили, — пытались поправлять, но это встречалось с Вашей стороны как сопротивление якобы новой линии. И мы не смогли вовремя остан<овить> и Пленум ЦК — которому мы должны доложить о нашем разговоре, вправе критиковать нас за это».
Сам Хрущев упреки в культе категорически отвергал, хотя и соглашался с некоторыми другими.
«Разве я «культ»? — возмущался он. — Вы меня кругом обмазали г…м, а я говорю: «Правильно». Разве это «культ»?» Рассказывали, что на октябрьском Пленуме Брежнев выразился примерно так: «Вот Никита Сергеевич развенчал культ Сталина после его смерти, а мы развенчиваем культ Хрущева при его жизни…». Вскоре эта мысль Брежнева — сравнение двух культов — получила развитие в печати. В начале 1965 года появились стихи Александра Безыменского:
И тут появляется некий начальник — Пахомов, который очень любит, когда его хвалят «лично». Стихи как бы вкратце излагают историю правления Хрущева (увиденную глазами его победителей).
