Свои стихи Безыменский завершал следующим пожеланием:
А участнику Пленума Динмухамеду Кунаеву реплика Брежнева запомнилась иначе. Кунаев вспоминал происшедшее так: «Во время выступления Суслова из зала кто-то выкрикнул: «Где вы были раньше?» В этот момент Брежнев посмотрел в сторону Хрущева и сказал: «Ему было легче бороться с мертвым».
«Что же мы его будем добивать?» Прений о Хрущеве на Пленуме решили не разворачивать. Как выразился Брежнев, «чтобы не разжигать страстей». Большую речь произнес только один оратор — Михаил Суслов. Судя по репликам и выкрикам с места (много раз — «Позор!», «Этому кукурузнику все нипочем!», «Шах иранский, что хотел, то и делал», «Таскал за границу свою семейку», «Под суд отдать»), многие были готовы к гораздо более жесткому разоблачению Хрущева. «Что же мы его будем добивать? — говорил Брежнев. — А то, знаешь, сейчас первыми полезут на трибуну те, кого самих надо критиковать». Брежнев замечал, что незачем выливать на самих себя грязь. И не надо развертывать в партии обсуждение ошибок Хрущева.
Это была веха времени. После XX съезда руководящие работники добились права на «жизнь и свободу»: стали невозможны их аресты и расстрелы. Отныне, с 1964 года, была защищена и их «честь». Их уже нельзя было клеймить позором, поносить, исключать из партии, лишать пенсий, высылать из Москвы. Их имена и фотографии сохранялись в энциклопедиях (правда, о Хрущеве там говорилось: «В его деятельности имели место проявления субъективизма и волюнтаризма»). Об отставке Хрущева газеты сообщили только то, что он ушел «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья».
