Но кое-где еще действовали по старинке. В Крыму старинное село Никита (известное благодаря Никитскому ботаническому саду) переименовали в село Ботаническое. Дело в том, что через это село случалось проезжать самому Брежневу, и местные власти, видимо, решили не беспокоить генсека неуместным напоминанием. А в Кишиневе на аллее, которую сажали разные знаменитости, вырыли с корнем дерево, посаженное Хрущевым!
Но в целом отношение изменилось. Как писал Борис Слуцкий:
Позднее, когда Никита Сергеевич уже находился на пенсии, Брежнев говорил лечившему его Е. Чазову: «Ты должен делать все, что необходимо, чтобы не сказали, что мы его лишили хорошей медицинской помощи». Леонид Ильич распорядился сохранить за своим предшественником дачу, городскую квартиру, легковую машину, 500-рублевую пенсию, питание в кремлевской столовой… Он замечал о Хрущеве: «Кириленко про него говорил: «Во тьме коварная зараза, недовольная довольством…». Можно ли сказать, коварная зараза? Вряд ли. Просто несчастный мужик…»
«К Хрущеву как к человеку, — писал А. Александров-Агентов, — Брежнев в общем относился хорошо, помнил и ценил все, что тот для него сделал. Причем не только когда Хрущев был у власти, но и потом. Брежнев, создавая свой собственный «имидж», публично помалкивал о Хрущеве и его заслугах, но в частных разговорах нередко их признавал».
Сказочный герой, достигающий царского престола, обычно вовсе не выглядит выкованным из стали с ног до головы. Порой он бывает глупым, ленивым, наделенным другими слабостями. Однако есть качества, которые ему решительно противопоказаны, и первое из них — высокомерие, заносчивость. Но как раз этого качества у нашего героя и не было. Вся манера поведения Брежнева довольно точно отражается в небольшом эпизоде, записанном писателем Владимиром Тендряковым. Дело было во время загородной встречи с творческой интеллигенцией летом 1960 года.
Группа гостей встречи прогуливалась по пустынным лесным дорожкам. «Далеко приглушенные голоса, сдержанное праздничное брожение. А тут безмятежно стучит дятел. Отрешенная тишина, хочется говорить вполголоса. Из боковой аллейки появился прохожий, идет нам навстречу. И мы замолчали, невольно испытывая смущение — идущий навстречу человек нам хорошо знаком, зато нас он, разумеется, знать не знает». Гостей стали одолевать сомнения: здороваться? не здороваться? Конечно, следовало бы поздороваться, но тогда в ответ можно получить оскорбительно-вельможный кивок. Ситуация разрешилась неожиданно. «Встречный приближается и здоровается первым. Без вельможности. Леонид Ильич Брежнев».
Похожим образом он встречал людей и в своем кабинете: каждому улыбался, вставал из-за стола, шел навстречу через всю комнату, радушно приветствовал. «Появляясь на приемах, — замечал А.Аджубей, — Брежнев не спешил к главному столу, обходил зал, здоровался, шутил с сослуживцами, подбивал актеров и литераторов на новый анекдот — словом, душа-человек. Эти качества снискали ему популярность».
«Обаяние — важный фактор в политике». Почему страну в 1964 году возглавил именно Брежнев, и никто другой? Что это — чистая случайность? Конечно, доля случайности в подобном взлете всегда имеется. Но есть и закономерность. Главный секрет успеха Брежнева заключался в стиле его работы с людьми. Он хорошо разбирался в людях. «Как посмотрит на тебя из-под густых бровей, — писал Ю. Чурбанов, — так ему многое становится ясно, и какие-то вопросы отпадали сами собой». О людях и о деле он говорил охотно и подробно. «На такие темы он мог вести многочасовые беседы», — отмечал Андрей Громыко.
Об обаятельности Брежнева в 60-е годы в один голос говорят почти все общавшиеся с ним в то время. Вот только некоторые свидетельства.
Сергей Хрущев: «Лично мне Леонид Ильич был симпатичен. На лице его всегда играла благожелательная улыбка. На языке — всегда занятная история. Всегда готов выслушать и помочь».
Евгений Чазов (1967 год): «Статный, подтянутый мужчина с военной выправкой, приятная улыбка, располагающая к откровенности манера вести беседу, юмор, плавная речь… Когда Брежнев хотел, он мог расположить к себе любого собеседника. Говорил он с достоинством, доброжелательством, знанием дела».
Валерий Болдин (1964 год): «Был это крепкий и сильный мужчина, веселый и остроумный человек, знавший наизусть много стихов и прибауток, большой жизнелюбие скупился на доброе слово, часто, как рассказывают, по-человечески интересовался домашними делами подчиненных. И эти знаки внимания ценили. Не случайно за него горой стояло большинство руководителей».
