— Совет четырех разрешил одному преподавателю, которого я лично терпеть не могу, в виде эксперимента проводить занятия для группы учеников, в которую входит и наш сын. Поверь, я возражал, и очень сильно. Но что для Совета мнение какого-то Килпатрика? Меня еще и обвинили в том, что я плохой отец, если сам не обучил сына. А я не понимаю, зачем учить Олифа по какой-то книжке, когда нынешние дети все знают уже с пеленок. Да я уверен, что у сына было в десять раз больше девчонок, чем у меня в свое время. Чему еще его учить? Но, меня, конечно, никто не послушал, — с досадой произнес Аластар.
Сопереживая мужу, Алисия крепче прижалась к нему и поцеловала в плечо.
— И вот неделю назад я увидел первый результат обучения. Сын отказался говорить со мной, заявив, что уже взрослый. А вчера ты сама убедилась, как он относится к моим наставлениям. Я для него больше не авторитет.
— Олиф очень властный, и это тревожит меня, — тихо произнесла Алисия. — Трише всего семнадцать лет. В таком возрасте хочется нежности и ласки, а не силы и страсти.
— У тебя такой грустный голос. Тебе было плохо со мной, когда мы поженились? Тогда почему я узнаю об этом только сейчас?
— Некоторые моменты сложно обсуждать даже с любимым мужем.
Алисия поспешила утешить расстроенного Аластара и ласково погладила его по щеке.
— Все это очень хорошо — и жаркие поцелуи, и многократные акты. Но ценить их начинаешь только тогда, когда по-настоящему становишься женщиной. Чаще всего это происходит после рождения ребенка.
— Надеюсь, им был Олиф, а не Кассандра? — изумленно спросил Аластар. — И до его рождения ты совсем ничего не испытывала и молчала?
— А что бы я сказала, если толком ничего не знала? Я наслаждалась поцелуями и объятиями, но сам процесс меня не радовал. Думала, что так и надо, и не понимала, почему подружки постоянно говорят о сексе. Хорошо еще, что через год узнала, какое удовольствие можно получать в постели. Некоторым женщинам всю жизнь приходиться приспосабливаются к супружеской жизни. А Триша такая юная. Возможно, ей тоже нужно лишь немного секса между поцелуями и объятиями. Будет жаль, если Олиф отпугнет ее своей напористостью. Она славная девочка и могла бы стать ему хорошей женой. Я понимаю, что тема деликатная, но может, ты еще раз поговоришь с ним?
— Какой из меня советчик, если у самого жена целый год мучилась, — виновато вздохнул Аластар. — Да и не станет он ничего слушать.
***
Они начали с того, на чем остановились в прошлый раз. Олиф раздел Тришу сразу, как только за ними захлопнулась дверь. Сегодня его девочка была в изысканном нижнем белье. Она правильно все поняла и подготовилась к встрече. Олиф тоже снял рубашку и включив легкую музыку, увлек девушку на широкую кровать.
Пока губы нежно целовали, руки проворно искали застежку на бюстгальтере. Только она оказалась спереди, и Олиф не сразу сообразил, как ему снять это кружевное чудо. Триша, уже не стесняясь, сама расстегнула бюстгальтер. От вида ее возбужденной, упругой груди парня бросило в жар. Мощный выброс тестостерона ударил в голову. Губы уже не ласкали, а требовали, руки нетерпеливо срывали одежду. Трусики полетели на пол, и Олиф задохнулся от желания, увидев полностью обнаженное, гладкое тело.
Лишь одна мысль стучала в его голове: «Не хочу никаких игр и призов. Триша нужна мне прямо сейчас».
Приспустив джинсы, он уже приготовился к решительной атаке, как вдруг, прильнув к груди своей девочки, услышал ее тревожные мысли.
«Девчонки предупреждали, что будет больно. Только бы не вскрикнуть и не заплакать. Олиф может рассердиться или еще хуже посмеяться надо мной. Говорят, что неприятно только в первый раз, потом будет лучше. Только захочет ли он продолжения после того как…»
Мысли девушки прервались. Она вся сжалась в ожидании вторжения.
А парня словно окатили ледяной водой. Его девочка боялась боли и унижения, а он думал только о том, как снять напряжение. И почти возненавидел себя за это, вспоминая резкие слова Лаки: «Если уже не захотите помочь девочке без страха начать взрослую жизнь, то хотя бы избавьте от боли. Подарите ей хоть что-то, кроме разочарования».
Олифу стало очень стыдно. Для него это было обычное вожделение, а для Триши — целое событие, которое определит ее отношение не только к сексу, но и к нему. И вполне возможно, что она захочет попробовать с другим парнем, вдруг с тем будет лучше, чем с ним. А Олиф уже привык считать Тришу своей будущей женой и не хотел ее терять.
Глубоко вздохнув, парень восстановил дыхание, а затем нежно обнял свою девочку и тихо сказал:
— Не бойся, я просто немного увлекся, увидев, какая ты красивая.
Он начал заново целовать свою Тришу и начав с дрожавших губ, постепенно спускался все ниже и ниже. И поцелуи, медленные и сладкие, приводили девушку в восторг. Но подлинный экстаз она испытала от самого откровенного поцелуя.
— Я буду называть ее «конфетка», потому, что она сладкая, как карамель. А ближе с «конфеткой» я познакомлюсь после свадьбы, — прошептал Олиф ей на ушко и с легким волнением спросил: — Триша, ты выйдешь за меня замуж?
