— Наш народ, — сказала Магда, — выполняет наказ Яноша Кадара: «К могилам советских солдат, похороненных в Венгрии, никогда не зарастут тропы, и всегда на них будут цветы от благодарного венгерского народа!»
На обелиске я прочел имена погибших и дату захоронения: 4 февраля 1945 года. Мой брат погиб 13 ноября 1944 года. Мы подошли ко второй могиле с небольшой мраморной плитой. Надпись на ней гласила: «Неизвестным советским воинам».
— Их похоронили тут после освобождения селения в середине ноября 1944 года. Других могил у нас нет, так что ваш брат, вероятно, похоронен здесь!
Не в силах сдержать волнение, я положил на могилу цветы.
А Магда сказала:
— Возьмите горсть венгерской земли с могилы и посыпьте могилу вашей матери в знак благодарности от нашего народа.
В такие минуты особенно глубоко чувствуешь, что такое война. Борьба за мир в нашей стране является незыблемой политикой партии и государства. Братские народы Венгерской Народной Республики и Советского Союза в этой борьбе идут плечом к плечу.
…Заграничная командировка!
Отправляясь на далекую Кубу, я понимал, насколько это ответственно. И все-таки был уверен, что смогу передать друзьям с острова Свободы знания, опыт, приобретенные мною за годы работы в системе профессионально-технического образования Магнитогорска — города, слывущего кузницей рабочих кадров.
Первая деловая встреча по прибытии в Гавану состоялась у меня в Министерстве образования республики.
Принявший меня руководящий работник долго и увлеченно рассказывал о системе профессионально-технического образования, утверждающейся в стране, о трудностях на этом пути. Потом задал массу вопросов, по характеру которых я догадался о его желании выяснить мой профессиональный потенциал. Особенно он интересовался тем, как проходит подготовка рабочих в Магнитогорске. После беседы мне было предложено некоторое время поработать в самом министерстве.
Приступая к исполнению обязанностей в необычных для меня условиях, выступая, подчас, в ответственной роли советника по вопросам государственного значения, я вновь и вновь с благодарностью вспоминал жизненную школу, которой обязан родной Магнитке.
Кубинская революция получила от режима диктатуры незавидное наследство во всех областях жизни, в том числе образовании. В год штурма казарм Монкада почти четвертая часть населения страны не умела читать и писать. Средний уровень грамотности кубинцев старше 15 лет был ниже трех классов. В плачевном состоянии находилась и система профессионально-технического образования. Учебных заведений было крайне мало, они испытывали постоянную нехватку средств. На всю страну имелся всего лишь один центр подготовки технических специалистов для промышленности.
Революционное правительство в исключительно сжатые сроки провело кампанию по ликвидации неграмотности. Настала пора заняться перестройкой профтехобразования. Были созданы курсы повышения квалификации рабочих, курсы технического минимума непосредственно на предприятиях. На их базе возникли отделения профессионально-технической переподготовки трудящихся при министерствах и других учреждениях. Одновременно началось осуществление реформы высшего образования.
Обо всем этом говорилось в докладе Первого секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Кубы товарища Фиделя Кастро Рус на первом съезде партии в декабре 1975 года. Нам, советским специалистам, посчастливилось стать свидетелями и участниками больших преобразований в системе профессионально-технической подготовки кадров.
Вместе с другими важными документами съезд принял директивы по пятилетнему плану экономического и социального развития на 1976—1980 годы. С интересом прочитал я в нем строки, определяющие перспективы той работы, ради которой мы прибыли сюда:
«…Всемерно способствовать распространению профессионально-технического образования и содействовать организации курсов технической переподготовки трудящихся… Подготовить за пятилетку около 130 тысяч квалифицированных рабочих в профессионально-технических учебных заведениях по линии общеобразовательной системы и примерно 80 тысяч технических специалистов среднего и высшего уровня».