Едва Дмитрий Васильевич Перетякин увидел гостя, он страшно побледнел и подался вперед.
— Что с вами? — вместо приветствия выкрикнул Димитр и обнял за плечи Перетякина.
— Сейчас, ребятки, сейчас, — проговорил Дмитрий Васильевич. — Сердце, понимаете… Привиделось тут всякое… Ну здравствуй, болгарский другарь. Как зовут-то?
— Димитр Василев.
— О, тезки, значит.
Потом, когда сели за стол и разговорились, Перетякин сказал:
— Знаешь, Димитр, я давеча что за сердце схватился… Очень ты похож на моего погибшего друга из Болгарии. Партизанили вместе. Вот мне и почудилось, будто ты — это он.
— Мой отец тоже партизанил. Он рассказывал мне о своем друге с Урала, из вашего города. Его расстреляли немецкие фашисты. Меня назвали в честь этого русского героя.
— А как зовут твоего отца? — спросил Дмитрий Васильевич.
— Его зовут Христо.
— А фамилия Василев — это настоящая или партизанская?
— Настоящая. В отряде отца называли «Корчагин».
— Что?! — вскричал Дмитрий Васильевич. — Христо Корчагин погиб! Я сам это видел.
Димитр побледнел.
— Тогда вы — Орленок.
— Он самый, братушка, он самый!
Дмитрий Васильевич схватил рослого своего тезку в охапку и притиснул к груди.
Потом была извлечена на свет фотография, на которой все признали в молодом партизане Дмитрия Васильевича, ну а в том, что рядом, — отца Димитра — Христо Корчагина.
Когда страсти несколько улеглись, было решено немедленно заказать междугородный телефонный разговор с Софией — Христо должен был узнать, что его уральский друг жив и здоров и даже принимает в гостях Василева-младшего.
Димитр спросил:
— Скажите, ведь отец похоронил вас своими руками. Как же так?
Перетякин вздохнул, развязал галстук и, расстегнув ворот рубашки, распахнул ее. Через всю грудь, выше сердца, тянулись шрамы — следы пуль.
— Высоко взял враг, — сказал Дмитрий Васильевич. — Христо посчитал меня мертвым, и даже, как ты говоришь, землей присыпал. Наверно, взрывной волной меня вытряхнуло обратно. Очнулся я уже в госпитале. Рассказывали, что подобрали меня санитары, которые шли вслед за солдатами, штурмовавшими переправу. Дырки затянулись, и я успел еще повоевать. Будапешт брал.
Потом был разговор с Софией, описать который никому, наверное, не под силу.
Договорились встретиться. Перетякин обещал приехать в Болгарию в отпуск. «Вместе с нашими детьми, — кричал он в телефонную трубку, — вместе с ними жди меня, Христо…»
Был долгий вечер, и Дмитрий Васильевич выспрашивал у сына Христо про житье-бытье своего друга.
— Когда отец вернулся из госпиталя, — рассказывал Димитр, — его направили руководить кооперативом. Специалистов было мало, и отец говорил, что, проведя заседание правления, он шел в поле и садился за рычаги трактора с маркой «ЧТЗ». Эту машину подарили крестьянам советские воины.
— Постой! — воскликнул Дмитрий Васильевич. — Как называлось это село?
— Веселиново. Моя мама оттуда родом. Это недалеко от Ямбула.
— Расскажи кому — не поверят, — махнул рукой Перетякин. — А знаете вы, ребятки, что именно я перегонял трактор ЧТЗ, подарок маршала, в это самое Веселиново?
— Не может быть! — воскликнули Таня и Димитр.
— Я самый.
— А отец считал вас мертвым, — задумчиво произнес Димитр после молчания, возникшего, когда был закончен рассказ.
— А я — его, — сказал Перетякин. — Что ж, наперекор всему мы оказались живы. Воевали вместе, умирали вместе и выжили вместе. Так и получается, что у нас с Христо, дорогим моим болгарским братушкой, жизнь и смерть — поровну. А главное в том, что орлы живут долго.
Наш туристский автобус шел дорогами Венгерской Народной Республики. Города утопали в цветах, выглядели необычайно красивыми. Просто не верилось, что когда-то здесь шли кровопролитные бои. В Венгрии погиб мой старший брат Иван, гвардии рядовой.
Во время войны наша семья жила в большом уральском селе. Мне не исполнилось еще и пяти лет, когда пришла похоронная на Ивана. Тогда первый раз в жизни я увидел, как плачут взрослые.
В Обществе венгеро-советской дружбы мне помогли навести справки о месте захоронения брата. И вот состоялась встреча, о которой трудно забыть. Пожилая женщина с печальными глазами и седыми прядями коротко стриженных волос приветливо протянула руку.
— Меня зовут Магда Кайса. Покажите похоронную на брата.
Внимательно изучив документ, она сказала:
— Это произошло в Альбертирше. Отсюда километров шестьдесят.
Дорогой мы познакомились с Магдой ближе. Я рассказал о нашей семье, о матери, воспитавшей девятерых детей, о двух погибших братьях. Магда — про свою жизнь.
Сейчас Магда Кайса — лейтенант запаса венгерской армии и почетный ветеран. Все свободное время она посвящает розыску могил советских бойцов, ведет переписку с родственниками погибших.
И вот мы в Альбертирше. В селении две братских могилы, где захоронены советские солдаты. Около них хлопотали школьники, подметали дорожки, ухаживали за цветами.