Андервуд сует мне еще одну фотографию, и, когда я смотрю на нее, гул в голове внезапно стихает. Это фотография с места происшествия: грязная скамья с ящиком около бассейна Шеффилдов. Крышка откинута, внутри лежит Тиган: ноги подогнуты, шея вывернута, видимо чтоб она туда поместилась. Глаза закрыты, и она такая бледная, что кажется синей. Кудри рассыпаны по плечам и все еще блестят от лака. На одном глазу накладные ресницы отклеились и прилипли к щеке, точно черный паук. Она выглядит как исковерканный труп, наспех втиснутый в гроб. К горлу подступает желчь.
– Я такого с ней не делал, – шепчу я.
Андервуд расхаживает передо мной, при каждом аргументе разворачиваясь на каблуках.
– Вот как нам это представляется, Джейк. У тебя был мотив избавиться от Тиган – ты хотел наказать ее за видео. У тебя была возможность совершить преступление – ты был последним, кто ее видел. И у тебя были средства – физическая сила, чтобы побороть жертву и отнести ее в ящик. – Она подходит ближе, пылая глазами. – По собственному твоему признанию, ты бы ничего не вспомнил, даже если бы тем утром поцеловал английскую королеву. Правда в том, что у тебя нет алиби, зато есть провалы в памяти. Впрочем, нам и не нужно твое признание. Улики говорят сами за себя, а шеф Уэйлон требует, чтобы виновного по делу Тиган арестовали еще вчера. Если хочешь сохранить надежду на более мягкое наказание, тебе необходимо начать сотрудничать.
Я представляю, как мама следующие двадцать лет таскается на свидания в тюрьму, и меня начинает трясти. Может, подписать признание и покончить с этим? Тогда мне дадут не двадцать лет, а десять. Когда я выйду, мне будет двадцать семь. И не исключено, что меня выпустят по условно-досрочному освобождению. Еще успею пожить…
Андервуд выпрямляется в полный рост и бухает кулаком по столу, отчего мы с Ли оба вздрагиваем.
– Дело было так: в ночь на воскресенье ты поссорился с Тиган в ее спальне, разбил зеркало и сломал ей руку. В два сорок две с помощью телефона Тиган вывел из строя камеры наблюдения в доме Шеффилдов и под покровом темноты отнес тело в ящик у бассейна. Засунул внутрь и оставил умирать!
В глубине души вскипает некое достоверное знание о себе самом. Я люблю девочек, но терпеть не могу причинять им боль. Это ужасное злодейство совершил не я, чтобы вам всем повылазило! Отбросив стул, я встаю лицом к лицу с детективом, мышцы у меня подергиваются.
– Я этого не делал! Я на такое не способен!
Ли отскакивает в сторону, переворачивая бутылку с водой, и я в бешенстве смотрю на обеих женщин.
– Вы взяли не того парня, и я думаю, вам, суки, это прекрасно известно. Вот почему меня не арестовали. – Я дышу все чаще и громче. – Вам не нужна правда. Вам нужно поскорее сбыть с рук это дело.
– Неужели? – Андервуд снова садится и оценивающе смотрит на меня. – Ничего-то ты не знаешь, Джейк. Помнишь пари на пятьдесят долларов?
Я тоже сажусь и снова ковыряю брючный шов, пытаясь выглядеть безразличным.
Андервуд складывает руки на груди.
– Если тебя так заботит правда, спроси свою девушку о летней вечеринке у костра.
Я резко, со свистом выдыхаю, и тошнота становится непереносимой. Что-то толкает меня выскочить и сбежать не оглядываясь, но я не могу, никак не могу. Я поднимаю голову.
– С чего бы это?
Андервуд придвигает ко мне копию переписки между Джессикой и Тиган с июля и опускает топор:
– Потому что именно твоя девушка заключила то пари.
– Джессика! – кричит мама из кухни.
– Что? – ворчу я из-под одеяла.
Сейчас утро субботы, и голова у меня идет кругом из-за ночных происшествий – поездка в пещеру, столкновение с Маркусом, нежности с Джейком, полицейская засада и сообщение о том, что Тиган нашли. И я снова видела кошмары о Кровавой стезе, визжащих шинах и промелькнувшем глазе. Тиган, случайно, обнаружили не около дороги? Она мертва? Это я убила ее?
Между сценами на дороге меня преследовали видения с гротом, заполненным вместо морской воды кровью. А когда удавалось стряхнуть их, я вспоминала блаженное выражение лица Джейка, когда мы целовались, и ужас в его глазах, когда полиция увозила его. Я хочу помочь ему, но он не догадывается о причине. Поначалу я была так потрясена его изменой с Тиган, что скрыла свою роль в этом деле, но теперь вина вырвалась на поверхность.
Я пишу Хлое:
Слышала, что нашли Тиган?
Она отвечает через секунду:
Как нашли?! Где??!!!
Я:
Больше ничего не знаю.
Хлоя:
Она жива? Офигеть
Я:
Не знаю
– Джессика! – громче кричит мама.
– Ну что?!
Бубнеж телевизора и отцовский кашель поднимаются в мою комнату. Я забыла разобрать посудомойку или что?
– Иди сюда! – зовет мама.
Не знаю, чего она хочет, но дело пахнет керосином. Я натягиваю треники и чистую футболку с логотипом спортивного клуба и сбегаю по лестнице.
– Что ты кричишь?
– Сядь, – говорит мама.
Отец одет для игры в гольф, а на маме халат висит как на вешалке, но они похожи на двух испуганных лошадей, нервозных и вытаращивших глаза. Отец тычет в телевизор:
– Сейчас будет повтор.
