Нашла твой номер в дневнике Шоны. Она написала про вечеринку. Мне известно, что ты сделал
К сообщению я прикрепила фотографию страницы из записной книжки Шоны.
Маркус:
кто это
Я:
Девушка Джейка, Джессика. Готова поторговаться
Я объяснила, чего хочу, и он согласился встретиться со мной. Только заставил меня поклясться, что я не буду привлекать полицию, а я в ответ заставила его поклясться, что он не причинит мне вреда. Полагаю, мы оба солгали.
Примерно час я не отвожу взгляда от двери и, как только отворачиваюсь, чтобы убрать швабру в подсобку, над порогом бренчит звонок.
Сутулясь, входит Маркус. Он в серой бейсболке, заляпанной клетчатой фланелевой рубашке поверх серой футболки и выцветших джинсах с грязными отворотами. Голова низко наклонена, козырек скрывает бо́льшую часть лица, так что видны только губы и подбородок с глубокой ямочкой. Руки опущены, пальцы дергаются. Не глядя на меня, он спрашивает:
– Камеры отключены?
– Они не записывают, – отвечаю я. Сердце бьется в горле.
– Покажи.
Я ожидала этого, а потому веду его в кабинет с компьютером и показываю экран камеры. Огонек, означающий запись, не горит.
Из-под ресниц я украдкой разглядываю одежду моего гостя – не топорщится ли где под тканью пистолет или нож, – но Маркус, кажется, не вооружен.
Наконец он удовлетворенно мычит, и мы возвращаемся к прилавку. Приподняв козырек бейсболки, он прямо встречает мой взгляд. Его глаза, такие же серые, как футболка, нервно шарят по моему телу.
– Я помню тебя на вечеринке: большая задница, смазливая мордашка, никакого чувства юмора. – Он ждет моей реакции и, ничего не получив в ответ, продолжает: – Так зачем тебе запись, на которой твой мужик оприходовал другую цыпочку?
В животе урчит, но я сохраняю бесстрастное выражение лица. Меня поражает, что он выглядит не усталым, а затравленным. В этот миг я верю, что он убил Шону. Пока мы разговариваем, я отступаю назад.
– Так, говоришь, моя девочка во всем призналась?
– Да. – Внизу живота образуется пустота, как всегда, если я вру.
Он внимательнее всматривается в меня и поднимает брови.
– Эй, погоди-ка, да ты та девица из пещеры. Это ты сдала меня. – Он подается ко мне.
Я отскакиваю назад и прижимаюсь к стенке.
– Нет. Да, – бормочу я. О боже, он, кажется, хочет убить меня. – Извини, я испугалась. Но потом решила, что мы можем помочь друг другу. – Вранье, вранье, вранье!
Он манит меня руками, глаза мечутся по залу.
– Да и хрен с тобой. Просто отдай мне дневник. Мне нужно его увидеть.
– Сначала покажи камеру.
Он поводит нижней челюстью и вынимает из переднего кармана рубашки миниатюрную камеру, держа ее так, чтобы я не достала.
– Ты мне так и не ответила, – напоминает он, кисло дыша мне в лицо. – Зачем она тебе?
Я бочком продвигаюсь по стенке к двери кабинета, потому что, когда настанет время действовать, мне понадобится место для маневра.
– ФБР удалило видео из интернета, но мы с Джейком знаем, что существует еще и запись на камере. Я хочу забрать ее, чтобы он мог ее уничтожить. Он не гордится тем, что сделал.
– Зря, блин.
Меня охватывает гнев. Хочется спросить у него, не он ли засунул Тиган в ящик у бассейна, не он ли столкнул Шону с Соколиного пика и не он ли организовал прямую трансляцию на вечеринке, но я не могу: тогда он поймет, что Шона ни в чем не признавалась. Во всяком случае, ее записей недостаточно для его ареста. Не отвлекайся, Джессика! Не ведись на провокации.
– Мне нравится твоя преданность бойфренду, – заявляет Маркус, беря прядь моих волос и нюхая ее. – Жаль, что Шона не была похожа на тебя. Собиралась все разболтать. Мне неохота садиться в тюрягу за то, что эта стерва Тиган сделала с твоим бойфрендом. Я был всего лишь посредником.
Я вытягиваю свои волосы у него из пальцев.
– Посредником в чем?
Маркус понижает голос и тихо рычит:
– Просто отдай гребаный дневник. Сейчас же.
Сердце бу́хает в груди, я задыхаюсь.
– Он в кабинете. Я принесу, и ты сможешь его почитать, пока я проверяю запись на камере.
Он хватает и сильно стискивает мою руку.
– Думаешь, я кретин? Я пойду с тобой.
Чувствуя приступ паники, вырываю руку.
– Сказала, жди здесь. Я принесу.
Наши глаза встречаются, меня трясет, но струсить нельзя. Надо помочь Джейку и искупить свои грехи. Я потихоньку тянусь пальцами к кнопке, спрятанной под кассой.
Маркус настораживается.
– Что это ты задумала?
Он не успевает остановить меня – я жму на тревожную кнопку. Раздается громкий щелчок, и входная дверь автоматически запирается.
– Какого черта? – Он бросается к двери и дергает за ручку. Аварийные запоры вошли в металлические пазы, блокируя выход.
– Джессика! – ревет Маркус.
