Владелец закусочной установил систему безопасности шесть лет назад, после того как грабитель с пистолетом напал на соседний торговый комплекс. Она позволяет сотрудникам запереть заведение, не приближаясь к стеклянной, от пола до потолка витрине и не рискуя быть подстреленными или замеченными. Таким образом, злоумышленнику не попасть внутрь, но и выйти ни у кого не получится.
Маркус бросается ко мне, а я кидаюсь к двери кабинета.
– Гребаная стерва!
Пробегая мимо прилавка с сэндвичами, я поскальзываюсь на влажном полу, который вымыла двадцать минут назад, и врезаюсь в холодильник. От удара выворачиваю плечо и с визгом шлепаюсь на пятую точку.
– А ну иди сюда! – Маркус огибает прилавок, который разделяет нас, не отрывая от меня глаз и отвратительно улыбаясь.
О нет! Я пытаюсь встать, снова поскальзываюсь и на четвереньках семеню к двери кабинета.
Когда его кроссовки ступают на влажный пол, он грохается еще сильнее меня. Камера отлетает в мою сторону, и я хватаю ее.
– Ах ты сучка! – вопит Маркус.
Напольная плитка покрыта слоями жира; если ее намочить, она превращается в каток. Маркус подползает ко мне и тянется к моей ноге.
Я пинаю его руку, и он промахивается. Когда я рывком пытаюсь добраться до двери в кабинет, ему удается обхватить меня пальцами за лодыжку, и он резко дергает ногу к себе.
– Нет! – Я швыряю камеру в кабинет и цепляюсь за дверной наличник. Он тянет меня за ногу, и рука, которой я держусь, ослабевает. Свободной ногой я пинаю Маркуса по голове и в шею, отчего он матерится, потом подтягиваюсь, вползаю в комнату и захлопываю дверь, прищемив ему запястье.
Маркус ревет от боли.
Я хлопаю дверью еще дважды: бум! бум! – круша кости, пока он не отпускает мою лодыжку.
– Убью, тварь! – орет он.
Дверь захлопывается, и я ее запираю. Слышно мое тяжелое дыхание. Сердце барабанит, в животе пустота. В кабинете стоит небольшой металлический стол, в стене есть крошечное промышленное окно, которое не открывается. Я хватаю трубку стационарного телефона и набираю девять один один.
Маркус снаружи колотится в дверь, рассыпая сквернословие и угрозы.
– Полиция в пути! – кричу я, как только оператор берет трубку.
Пока я объясняю дежурному, что случилось, Маркус отступает. Следующее, что я слышу, – он пытается разбить витрину, кажется, пластиковыми стульями. Снова и снова раздаются удары, но каленое стекло не поддается.
Я поднимаю камеру и сажусь, прислонившись к стене и сильно дрожа. Вроде справилась. Не только заполучила камеру, но и заманила Маркуса в ловушку. Лодыжка и плечо пульсируют от боли, и я все еще чувствую, как его пальцы словно клещами сжимают мне ногу. От потрясения несколько слезинок сползают по щекам.
Услышав полицейскую сирену, я с облегчением выдыхаю.
Все кончено.
Утром в понедельник меня будит звонок маминого телефона. Растянувшись в луже солнечного света, я чувствую внутреннее спокойствие, как будто крепко стою на ногах и больше не шатаюсь. Отец не бросил нас, не сдался. Он лишь проиграл последний бой. Думаю, все мы проиграли.
Мама стучит в дверь.
– Заходи. – Я сажусь, одной рукой тру глаза, другой тянусь за футболкой.
Она входит в мою комнату, бледная и дрожащая.
– Звонила детектив Андервуд. Ей надо поговорить с нами прямо сейчас.
– Зачем?
– Не знаю. Что-то случилось. Мы договорились с ней на десять. Мистер Клайн встретит нас там. Ах, Джейк… а вдруг…
– Не волнуйся, – говорю я, обнимая ее. – Все будет хорошо.
Я говорю не о сегодняшней встрече, и мама, думаю, понимает это. Что бы ни случилось, теперь все будет хорошо.
Ровно в десять коп проводит нас с мамой в ту же самую холодную комнату для переговоров, где мы были в прошлый раз. Перед выходом из дома я крепко обнял Коула, потому что неизвестно, вернусь ли я сегодня или меня арестуют.
Мой адвокат мистер Клайн расхаживает от стенки к стенке, и я подсчитываю, сколько это стоит моей маме, учитывая ставку триста баксов в час. Увидев нас, он радуется.
– Джейк! Мона!
Я усмехаюсь. Он что, ждал какой-то другой дуэт матери с сыном?
Мы садимся, мистер Клайн делает глубокий вдох и закрывает глаза, видимо собираясь с мыслями.
Я не могу больше ждать.
– Что происходит? В чем дело?
Клайн открывает яркие птичьи глаза.
– Не знаю, с чего начать. – Адвокат осторожно кладет руки на стол. – Во-первых, вчера вечером полиция арестовала бойфренда Шоны. Всех подробностей не знаю, но Маркус заключил сделку со следствием. Он признался в деяниях, которые снимают с тебя, Джейк, бо́льшую часть вины.
– Например, как он засунул Тиган в ящик или убил Шону?
Мистер Клайн хмурится.
– Нет, не в этом.
Я закидываю руки за голову.
– Что же тогда тут хорошего для меня?
– Детектив Андервуд все объяснит. Поблагодари Джессику за такой прорыв в деле. – Мистер Клайн встречает мой растерянный взгляд. – Сбежав из пещеры на Слепом пляже, Маркус залег на дно на нелегальной конопляной ферме в округе Мендосино. Но вчера вечером Джессика выманила его в закусочную, где работает, заперла внутри и вызвала полицию.
– Что?!
