Я хотел и дальше продолжить свою пылкую защиту, и поведать Толстяку о бесчестных Ромкиных уловках. Таких как; нападение из-за угла, или когда в честную драку раз на раз, вмешивались его подлые дружки. Или когда Чертополох с ножом на меня кинулся, что и вовсе за гранью кодекса подростковых драк. Но взглянув на лоснящуюся от довольства Хоперовскую рожу, заткнулся.
Откинувшись на спинку кресла, Толстяк, чуть в эйфорию не впал, до того его умилило моё яростное возмущение. Как говориться, брякнул гадость и на сердце радость.
- Ладно Дуда, ладно. Не кипятись так, а то несварение заработаешь, будешь потом мучиться и меня проклинать. – Хопер вновь хрюкнул. Потом он покряхтел, посопел, постучал ладошкой по ляжке, и наконец, успокоился. – А если серьёзно Дуда. – Улыбка Толстяка в одно мгновение пропала с его губ. Лицо стало злое, холодное. – То, кому ты на хрен нужен такой сладенький? Кто тебя Дуда возьмёт-то? У тебя же не одной ступени нет. Да, что там ступеней, ходят слухи, что у тебя даже Источник не открыт. Ты же этот, Дуда…, этот… как тебя, чёрт побери…, чёртов уником наоборот… вот, да… совершенно бесполезный, чёртов уникум. – И он смачно сплюнул, прям мне под ноги. – Одна тебе дорожка Дуда, это к отбросам. К отбросам чапай Дуда, сморчок ты недоразвитый…
И Толстяк Хопер захохотал. Вернее закряхтел. Хохотать-то он толком не мог, жирный, потому что.
Не став дожидаться, пока он успокоится и скажет ещё какую-нибудь гадость, я развернулся и двинул вдоль по улице. Не просто, конечно, шёл, а костерил на все лады эту сальную кучу и обещал себе. – «Что, когда я получу Источник и пару крутых навыков в придачу, то приду сюда и сломаю этому гаду нос, а ещё все зубы ему выбью. Чтоб жрал он свои дурацкие пироги голыми дёснами».
Самое обидное было то, что на какое-то короткое мгновение я действительно поверил, что эта вонючая и подлая гора жира, даст мне какой-нибудь дельный совет.
- Эй Дуда! – Еле сдерживая смех, проорал Хопер мне в спину. – На той недели у Козявки, Костяной крот, сожрал двух центровых… представляешь Дуда, крот… держите меня, не то я помру от смеха… Крот.… Вот отбросы так отбросы. Так ты Дуда к ней попросись, может она тебя к себе возьмёт.… Вместо этих двух сожранных. Хотя и это вряд ли… Козявка огонь девка, отбреет она тебя.
Я резко остановился и развернулся. Пускай мне, потом отобьют почки и пересчитают все рёбра, но я решил высказать этому жир-тресту всё, что о нём думаю. Я даже рот открыл, подбирая выражение позаковыристей, но тут мой взгляд упёрся в лицо Хопера. А его соответственно в моё.
- Ну, давай Дуда, вякни, что-нибудь такое, забористое… дай мне повод… – и в заплывших свинячьих глазках Хопера пропали задорные смешинки, а их место заняли заснеженные недобрые льдинки. Лицо Толстяка застыло и превратилось в маску. Оно словно окаменело и лишь жирные губы медленно шевелились. – Когда ты, Дуда, обманываешь людей, то не удивляйся тому, что получаешь то же самое в ответ…. Никогда меня Щепка не уважал…, никогда,… и ты Дуда не уважал, я знаю. А вот теперь будешь уважать… или уважать будешь, или бояться. – Он так себя раззадорился, что даже попытался медленно встать, во всяком случае, вцепился руками в подлокотники. Но передумав, просто наклонился вперёд. – А если вдруг, я увижу хотя бы капельку презрения в твоих глазах…, то я пущу за тебя такой слушок по когорте, ты знаешь, о чём я. Что ты, Дуда, сгниёшь на плантациях. Понимаешь меня? Сгниёшь! И сгниёшь среди отбросов наподобие Слизня или Серой Кваквы. Ни одна мало-мальски путная пятёрка тебя к себе не возьмёт. Там ты и сдохнешь Дуда, среди отбросов. Догадываешься, что тогда станет с твоей красивой сестрёнкой?
Глядя в его свинячьи глазки, я на секунду представил, что может случиться с моей сестрой, если я действительно сдохну на плантациях и перекривился.
После этого, я быстро захлопнул рот, хотя желание объяснить Хоперу кто он есть и из чего он состоит на самом деле, никуда не делось, а даже преумножилось стократно. Затем, вместо тирады из самых грязных ругательств, я лишь кивнул и тихо произнёс.
- Я догадываюсь Хопер.
- А вот это правильно, - хихикнул Толстяк, и его жирное лицо, вновь приняло глуповатое выражение. Откинувшись на спинку кресла, он вновь хихикнул. – И потому, я дам тебе действительно стоящий совет… помогу, так сказать, парню, вставшему на путь исправления.… Присмотрись к Казявке, Дуда. Отбросы они разные бывают.
- Присмотрюсь. – Процедил я, и под мерзкий смех Хопера, развернулся и пошел в сторону школы.
Как только я вышел на Коммунарскую, то меня тут же начало подколачивать. А уже через пять минут я так неистово скрипел зубами, что редкие прохожие начали на этот скрип оборачиваться.