– У нас не слишком много денег, но бывали и более трудные времена, – сказала Энн. – Кэти откладывает на покупку одежды для школы, косметику и тому подобное. Она становится взрослой. Мы не стали бы их у нее забирать.
Стройная женщина с тугими колечками светлых волос и большими глазами, она была почти на фут ниже мужа, но выглядела крепкой. Загорелое лицо, немного усталое, без единой унции жира. Энн стояла перед мужем, скрестив на груди руки, вылинявшая голубая рубашка заправлена в такие же полинявшие джинсы.
– А другие дети?
Оба одновременно покачали головами.
– Никогда, – сказала Энн. – Мы ходим в церковь, и дети не пропускают воскресную школу. Даже маленький Нат знает Библию.
Вирджил сомневался, что трехлетний ребенок способен цитировать Евангелие от Марка, но оставил свое мнение при себе. Он также не стал говорить, что церковь может негативно относиться к тому, что пятнадцатилетняя девушка продает алкоголь.
Ему сказали, что все четыре дочери – «хорошие девочки» и единственный человек, с кем у них бывали проблемы, – это сама Кэти, старшая. Лиз, Элли и Лорен – образцовые дети, они хорошо учатся и слушаются родителей. Что до мальчиков, восьмилетний Джимми «немного проблемный», но младший, Нат, почти идеал. Малыш спал по ночам в течение первых двух месяцев жизни и до этого дня очень редко плакал.
Они поговорили еще несколько минут, но Уоллеры стояли на своем.
Никто из семьи деньги взять не мог.
Джим и Энн хотели остаться и послушать, как Вирджил будет говорить с Кэти, но тот настоял, что должен побеседовать с ней без свидетелей, и они с грустным видом вместе с остальными детьми отправились восвояси и закрыли за собой дверь. Девушка все еще сердилась, когда садилась на стул напротив Флауэрса, и нетерпеливо постукивала по полу одной худой ножкой. Дождь продолжать идти, и вода журчала в канавах.
– Вот в чем проблема, Кэти, – сказал Вирджил, наклонившись вперед и упираясь локтями в колени. – Кто-то разрезал экран, из чего следует, что он или она забрался в комнату снаружи. Но ты утверждаешь, что окно всегда заперто изнутри, и оно не разбито; значит, кто-то открыл его из комнаты. В таком случае зачем кому-то разрезать экран и снимать крючок, если он или она имел возможность спокойно открыть окно? Это не имеет смысла. Поэтому ответь на мой вопрос: побывал ли в твоей спальне тот, кто мог открыть окно так, чтобы ты не знала, а потом вернуться в другое время и разрезать экран, чтобы проникнуть внутрь? Может быть, вчера вечером, когда ты работала в баре?
Ее глаза метнулись в сторону, рука прижалась к горлу.
– О нет… – Она медленно качала головой, словно пыталась убедить себя в чем-то.
– Скорее всего, этот человек и забрал деньги, – продолжал Вирджил. – Кто он? Твой друг?
Кэти довольно долго молчала.
– Вы не должны ничего говорить папе, иначе он меня убьет. Нет, правда. Кроме того, ничего не было. Но он не поверит.
– Расскажи.
Девчонка колебалась, но потом вздохнула и отвела взгляд.
Накануне вечером, рассказала она, вся семья отправилась в магазин за покупками. Парень, который живет неподалеку, пришел к ней в гости, они сидели в ее спальне и разговаривали.
– Как я уже сказала, ничего не было. Мы просто болтали.
Кэти смотрела Вирджилу в глаза и кивала; ее светлые кудряшки подпрыгивали, обрамляя ее лицо. Она казалась честной.
– Я тебе верю. – Но Вирджил все равно сомневался. – Ты хочешь пойти и поговорить с парнем?
Она кивнула.
– Как я сказала, ничего не было. Он симпатичный, и мы дружим, но больше ничего такого. – Очевидно, Кэти почувствовала сомнения Вирджила, потому что добавила: – Правда. Но если он взял деньги… – Она поджала губы, и ее глаза сузились, словно Кэти размышляла, что сделает с вором. – Я просто хочу вернуть мои шестьсот долларов. Вот и всё.
– Ладно.
Парня звали Филип Уикс, ему было шестнадцать, и он жил с отцом в трейлере, в полумиле, там, где заканчивалась тупиком дорога, ведущая к ранчо Уоллеров.
– Поместьем владеет богач по имени Дрейк, он из Бьютта, и Фил вместе с отцом работают там сторожами, – сказала Кэти. – Я туда не хожу, потому что его отец меня пугает. Мне даже бывает страшно, когда он рядом, понимаете? Мне кажется, он бьет Фила. В прошлом году у него были большие синяки под глазами, он не признавался, с кем подрался, и никто в школе ничего не знал. Я думаю, его побил отец.
– Как зовут отца?
– Барт Уикс. – Она слегка содрогнулась.
Вирджил надеялся, что она ошибается, но ее инстинкты казались ему верными.
– Давай сходим к твоему отцу и расскажем ему, что нам удалось выяснить. Посмотрим, что он захочет сделать.
– Только не говорите, что Фил был у меня в спальне. Даже Лиз ничего не знает. Никто не знает. Если маме и папе это станет известно, они будут в ярости. Просто скажите, что мы его вычислили.
– Я понял.
