Они зашли в ресторан, который назывался «Уайд виллз», где в вестибюле стояло чучело гризли. Казалось, медведь не только охраняет заведение, он был одет в костюм ведьмы: черная шляпа с небрежным изяществом сдвинута в сторону, поля почти закрывают стеклянные глаза, на мощные черные плечи наброшен черный плащ, под мышкой метла. Возле огромных лап зверя примостился черный котелок, окутанный паром.
– Что за дьявольщина? – спросил Джонсон, слегка отшатнувшись назад и глядя на блестящие когти и белые зубы медведя, застывшие в вечной угрожающей усмешке.
– Представитель официального комитета встречи, – предположил Вирджил.
– Слушай, это какой-то извращенный маленький городок. Статуи снежного человека на улицах, а теперь еще и медведь в наряде ведьмы…
По дороге в город они и в самом деле проехали мимо дюжины статуй снежного человека, в том числе десятифутовой деревянной фигуры на парковке магазина, где Джонсон покупал сувениры.
Они заказали чизбургеры с жареной картошкой и молча принялись за еду.
– Что-то ты какой-то тихий, – сказал Вирджил на обратном пути. – Что с тобой?
– Даже не знаю, – ответил Джонсон. – Обдумываю то, что мы видели.
– Это совсем не похоже на Джонсона Джонсона. Что-то обдумывать…
Мимо них проехал все тот же роскошный кемпер. Они не стали ему махать.
– Я пойду прогуляюсь, – заявил Джонсон, когда они доехали до ранчо.
– Под дождем?
– Я не знаю, идет ли дождь. На мне дождевик за семьсот долларов, – заявил Джонсон.
– Чтобы еще немного подумать?
– Точно.
Джонсон потер затылок и посмотрел на поле для гольфа, где двое мужчин в плащах из гортекса продолжали партию на мокрой траве.
Дверь хозяйского дома распахнулась, и Кэти, с непромокаемым мешком в руках, выскочила под дождь. Она широко улыбалась, не обращая внимания на погоду.
– Вы не поверите, что произошло.
– Судя по тому, как ты улыбаешься, я бы сказал, что ты нашла свои деньги, – сказал Вирджил.
– Нет. – Она покачала головой. – Сюда приходил отец Филипа.
Новость не показалась Флауэрсу хорошей.
– Он сказал, что Филип позвонил с автобусного вокзала, – продолжала Кэти, – и заявил, что едет в Миннеаполис, а сюда возвращаться не собирается. Он признался отцу, что взял деньги на дорогу, но его мучает совесть. И потом Барт Уикс сказал, что ему не нужны неприятности и он готов все вернуть. – Ее улыбка стала еще шире, и она заморгала под дождем, не обращая внимания на то, что промокла. – Так он и сделал, расплатился до последнего пенни. Наличными.
– В такое трудно поверить, – заметил Вирджил.
– Трудно поверить, но придется, – сказал Джонсон, разводя руки в стороны. – Мы – настоящее золото.
– Да, так и есть, – сказала Кэти. – Я хочу поблагодарить вас за то, что вы сделали. Огромное вам спасибо.
Потом она посмотрела в глаза Джонсону.
– Извините, что назвала вас мошенником.
Следующий день выдался прохладным, небо оставалось темным, изредка начинался слабый дождь, но на западе уже появились звезды, и, когда ночь уступила место рассвету, небо очистилось. Вирджил и Джонсон собрали свое снаряжение, надели дождевики и взяли непромокаемый мешок у Энн Уоллер, которая сделала для них сэндвичи и наполнила термос горячим кофе.
– В качестве благодарности за помощь Кэти, – объяснила она. – Для нее это очень важно. И для нас.
Они уже направлялись к «Эскалейду», чтобы ехать к реке, когда на крыльцо своего домика вышел Дэн Кейн с чашкой кофе в руках.
– Удачи вам, – сказал он. – И оставьте нам пару рыбок.
– А вы пойдете? – спросил Джонсон, останавливаясь и поворачиваясь к Кейну.
Тот покачал головой.
– Пока нет, – сказал он. – Вчера проклятущий Лэнг принял на грудь слишком много. Он еще только приходит в себя. Мы отстаем от вас на полчаса.
У мелкой реки было быстрое течение, но имелись и небольшие заводи, и это выглядело потрясающе – утесы на противоположном берегу, похожие на окаменевшие деревья, поднимающиеся на сотню футов над ними, наступающий рассвет, отражающееся в воде солнце. Когда оно взошло, Вирджил потратил почти столько же времени на изучение окружающего пейзажа, что и на рыбную ловлю, но улов у них получился очень неплохой. В начале девятого они присели на скалу, чтобы съесть сэндвичи с салатом и яйцом, которые приготовила им на завтрак Энн Уоллер, и вдруг услышали хлопок выше по течению, и над водой прокатилось эхо ружейного выстрела.
Они смотрели на реку и ждали.
Второго выстрела не последовало.
Ничто не нарушало тишины – лишь плеск воды, набегавшей на камни, и крик черного дрозда, красные крылья которого они видели в кустарнике на противоположном берегу.
– Это выстрел из винтовки, патрон центрального боя, – нахмурившись, сказал Джонсон. – Проклятье, в кого здесь можно стрелять?
Вирджил не знал, да и понятия не имел, когда в Монтане начинается сезон охоты.
– Если стреляли по мишени, что-то стрелок быстро удовлетворился.
– Стоит мне представить, что кто-то стреляет в густом кустарнике, когда на реке полно рыбаков, – сказал Джонсон, – как у меня возникает неприятное чувство между лопатками. Как если б на нас были надеты оранжевые куртки.
