Я стискиваю в кулак ткань рубашки на груди и заставляю себя дышать медленнее. Руван все еще где-то там. Если бьется мое сердце, то и его тоже. Ради него мне нужно обрести стойкость и спокойствие.
Левой рукой Кэллос передает серебряный кубок Куину, а правую протягивает к Уинни, чтобы взять у нее золотую чашу.
– Кровь хранителей, кровь союзников, кровь тех, кто будет бодрствовать в долгую ночь, – нараспев произносит он и, обходя алтарь, тонкой струйкой выливает кровь, чтобы она образовала кольцо вокруг Рувана.
Остальные четверо расходятся и занимают места по сторонам алтаря. По-прежнему оставаясь в центре, Кэллос делает мне знак подойти и тихо произносит, чтобы слышала только я:
– Кровь – это пергамент, а жизнь – перо. Все, что мы делаем, кто мы есть, будем и кем могли бы стать, записано в нашей крови. Когда вы принесли друг другу кровную клятву, эта связь навсегда отметила вас обоих, связала крепкими нитями. Найди ту часть его, которая живет внутри тебя, и стань для него сосудом. – Кэллос смотрит мне прямо в глаза. – Спаси его.
– Но что нужно делать? – в отчаянии спрашиваю я.
– Ты поймешь, – грустно улыбается Кэллос. – Все мы сами заключили себя в куколки. Начали ритуал другие, но заканчивали его мы сами, и каждый по-своему. Я не сумею подсказать тебе, что делать, и не смогу сделать это за тебя. – Он становится возле алтаря напротив меня.
Все вампиры дружно касаются кончиками пальцев кровавого кольца вокруг Рувана и закрывают глаза. Воздух наполняется магией. Она молниями искрится в крови, разгорается, словно тлеющие угли.
Я потрясенно наблюдаю за открывшейся картиной.
Не знаю, останется ли он моим навсегда, но я хочу иметь возможность это выяснить.
Я опускаю веки, делаю глубокий вдох и представляю Рувана. Вновь ощущаю, как он ласкает мое тело. Вспоминаю тот миг, когда мы связали себя кровной клятвой, и пронизавшую тело его магию – сущность всего, что в нем было, есть и будет.
По моим плечам скользят невидимые ладони, потом спускаются по рукам, вызывая мурашки на коже. Вздрогнув, я делаю вдох.
Прошлое накладывается на настоящее. Перед внутренним взором мелькают лица вампиров, собравшихся в огромной пещере под академией. Я вижу их глазами Рувана, чувствую его волнение, страх и предвкушение. В центре пещеры в круг собрались несколько вампиров. Первые хранители, положившие начало долгой ночи, которым пришлось попрощаться со всеми, кого они когда-то любили.
– Прощай, – говорю я ему.
Кровь, магия, сила и жизнь начинают обретать форму. Простая, но понятная команда.
Протянув руки, я медленно открываю глаза.
С моих пальцев, ладоней, предплечий срываются алые нити и обвиваются вокруг Рувана. Исходящая от его вассалов магия скрепляет их вместе, постепенно образуя кристалл, который растет, как кусок льда на дне ведра с водой, забытого в мороз возле кузницы. Рубиновый покров окутывает все его тело, становясь все тверже и плотнее.
Когда магия во мне заканчивается, я без сил опускаюсь на пол, глядя на некое подобие гроба из красного стекла, внутри которого в состоянии стазиса спит Руван, вновь обретший совершенные черты. Проклятие на него больше не действует.
Мы не двигаемся, все как один замерев в благоговейном молчании, и на какое-то время выглядим такими же застывшими, как и Руван.
Вентос стоит с открытым ртом, явно потрясенный сильнее всех. Он порывается что-то сказать, однако издает лишь какое-то невнятное бормотание.
Наблюдая за тем, как Кэллос проводит руками по гладкой рубиновой поверхности, я немного прихожу в себя и поднимаюсь на ноги. Никто даже не пытается меня остановить, когда я приближаюсь к каменной могиле Рувана и, подняв дрожащие руки, касаюсь кончиками пальцев слабо светящегося кристалла.
Хотя… на самом деле, это не совсем кристалл. Не камень, не стекло, не металл. Никогда прежде я не сталкивалась с подобным материалом. Пальцы слегка погружаются в магическую поверхность. Окружающая тело Рувана дымка поначалу напоминает желе, но чуть глубже твердеет и ощущается почти шелковистой на ощупь. А еще теплой, манящей, словно жарко горящий горн посреди зимы. Однако она не пропускает дальше мои пальцы, не позволяет прикоснуться к Рувану.
