– Существует всего несколько книг, посвященных подобным ритуалам, но меня всегда привлекали запретные знания, – лукаво улыбается Руван. – Принесение кровной клятвы никак не связано с ритуалом обращения человека в вампира. Однако никогда прежде человек и вампир не связывали себя такой клятвой, поэтому неизвестно, какие у нее могут быть последствия. Есть вероятность, что поскольку мы укрепили клятву с помощью ритуала, а потом я дал тебе еще своей крови, то в тебе появились зачатки вампирских способностей. Возможно, во сне ты видела, как мы будем проходить здесь в будущем.
– Может быть, – пожимаю я плечами. – Надеюсь, со временем мы узнаем больше.
Начинает болеть голова. Я смутно помню сон. Кажется, я все же видела нечто другое… но ручаться бы за это не стала. Ночные видения расплываются в памяти. Впрочем, Руван прав: сейчас не время и не место обсуждать эту тему. Более того, у меня нет желания. Уж слишком много вопросов, на которые не хочется отвечать. Меня потрясает сама мысль, что во мне растет новая магия.
Похоже, Руван улавливает мои чувства, потому что больше ничего не говорит.
Комнаты проплывают мимо нас размытыми пятнами, но я знаю, что мы все ближе к цели. Мы идем практически тем же путем, что и женщина из сна, лишь несколько раз отклоняемся в стороны из-за запертых комнат или обвалившихся коридоров.
Это не могло быть будущее.
Я с трудом сглатываю. Что же пробудила во мне кровная клятва? Неужели внутри поселилась магия вампов и все, что с ней связано? И уйдет ли она когда-нибудь?
В конце раздающегося в стороны длинного коридора мы натыкаемся на металлическую дверь, не похожую ни на одну из тех, что встречались нам прежде. С первого взгляда ясно, что за ней скрывается нечто важное. Именно эту дверь я видела во сне, но сейчас, наяву, она потемнела от времени и заросла паутиной, которая цепляется за потускневшие символы на лицевой стороне.
– Похоже, остальные сюда еще не добрались, – мрачно замечает Руван.
Спрятаться здесь негде, а дверь – по понятным мне теперь причинам – открыть они не могли.
– Думаешь, с ними что-то случилось? – Я вовсе не желаю видеть, как они умирают ужасной смертью.
– Надеюсь, нет. – Не слишком оптимистичный ответ. А ведь эти вампы очень много значат для Рувана. – Но все мы знали, чем рискуем, будучи разбуженными в течение долгой ночи.
– Ты уже не в первый раз говоришь о пробуждении…
– Объясню подробнее, когда мы благополучно вернемся в верхний замок. А пока не стоит отвлекаться.
Я беру его за руку. Смелый жест с моей стороны. Никогда и ни с кем я не вела себя так, тем более с мужчиной.
– Обещаешь рассказать?
Руван поворачивается ко мне. В воздухе разливается… нерешительность, почти испуг. Только чего он боится? Уж точно не меня. Какого-то обещания? Мы уже обменялись ими, когда давали друг другу кровную клятву. Вряд ли что-то может быть серьезнее.
– Да. – Он вновь косится на дверь и заметно напрягается. Теперь от него ощутимо исходит беспокойство. – Я хочу взглянуть, что внутри. Пора бы уже найти этот гребаный источник и положить конец проклятию. – Я тянусь к ручке, но Руван касается моего запястья, чтобы остановить. – Должен предупредить тебя…
– Что на другой стороне ручки есть маленькое серебряное лезвие. Именно поэтому вампир не смог бы открыть дверь, – заканчиваю за него.
– Как ты…
– Я же сказала, что видела это во сне, – немного нетерпеливо поясняю я.
– У тебя были еще странные сны? – Руван внимательно смотрит на меня.
– Несколько, – признаюсь я.
– И ты мне не рассказала?
Я поднимаю брови.
– Ну у нас с тобой сложились не самые лучшие отношения.
Он явно собирается возразить, но потом передумывает.
– Расскажешь о них, когда вернемся в безопасное место. А пока давай займемся делом.
Кивнув, я обхватываю пальцами дверную ручку. Знакомый укол в ладонь, и пробуждается магия, которая, как и Руван прошлой ночью, начинает тянуть из меня кровь и силу. Символ в центре едва заметно светится красным, выжигая укрывшую его паутину и прочие следы времени. Где-то внутри щелкает замок. Я дергаю за ручку и стряхиваю с двери оставшуюся пыль, под которой обнаруживается серебристая поверхность, блестящая так ярко, будто ее только выковали. И я еще сильнее укрепляюсь в своих подозрениях. Чистое серебро темнеет с течением времени, поэтому серебряная здесь только ручка, все остальное – какой-то сплав, причем весьма необычный. Никогда раньше я не встречала металла с таким едва заметным красноватым отливом, слегка напоминающим цвет ржавчины.
Руван не двигается с места, застыв в благоговейном молчании.
– Все нормально? – интересуюсь я, обернувшись к нему.
