Я просыпаюсь, согретая лучами солнца. Поселившаяся в голове тупая боль понемногу отступает. Я томно, почти лениво потягиваюсь на полу, ощущая себя одной из кошек, которые частенько беззаботно дремали на вершине стены, окружавшей крепость и Охотничью деревню.
Внезапно на меня обрушиваются воспоминания о вчерашнем дне. Я резко втягиваю воздух и поднимаю руку к шее. От легчайшего прикосновения к коже по спине пробегают мурашки. Судорожно вздохнув, я облизываю губы, словно бы на них еще сохранилась кровь Рувана, и вновь ощущаю на языке его вкус.
Повелитель вампов до сих пор крепко спит, свернувшись калачиком у стены возле окна. Медленно перевернувшись, я подтягиваю под себя колени и подползаю к нему. С упавшими на лицо волосами Руван выглядит почти умиротворенным, дышит медленно и ровно. Едва взглянув на него, я вспоминаю прошлую ночь, крепкие объятия сильных рук и чувство растущей в нем ненасытной потребности, которую мне хотелось удовлетворить.
Я задумчиво потираю шею. Что это: магия кровной клятвы или нечто иное? Хочется свалить все на магию вампов, которая играет со мной злые шутки. Ведь не могли же у меня самой появиться такие желания?
Впрочем, я понимаю, что на деле не все так просто.
Прежде я никому не была нужна – по крайней мере, как женщина. И часто гадала, на что это может быть похоже.
В Охотничьей деревне мало поклонников, и некоторые девушки устраивают собственную охоту, вовсю пользуясь предоставленными им возможностями. Я всегда с тоской наблюдала, как они прихорашивались для рождественских балов и весенних танцев, и завидовала их свободе и способности видеть в навязанном нам образе жизни нечто… обнадеживающее.
Большинство жителей воспринимали Охотничью деревню убежищем от внешнего мира. Пусть на нас каждое полнолуние нападали вампы, это случалось всего раз в месяц. Все остальное время в деревне царила безопасность, еды было в достатке – ну если неожиданно не наступала засуха или проливные дожди – и каждый играл в жизни поселения свою роль. Все поддерживали друг друга.
Я с детства знала только одну жизнь и, будучи девой-кузнецом, всегда понимала, какое будущее меня ждет. Когда дело касалось ухажеров или собственной семьи, у меня не было выбора, только одни лишь обязательства. Поэтому ни один мужчина не осмеливался смотреть на меня так, как Руван прошлой ночью. Во всяком случае, в открытую. И мне понравились его взгляды.
Тряхнув головой, я стараюсь прогнать эту мысль. Или убедить себя, что заблуждаюсь. Ну, это было приятно, но… он ведь вамп. И мне совсем не по нраву его шелковистые волосы или изгиб губ. И, само собой, клыки. Я несколько раз прикусываю нижнюю губу, на которой сохранился его вкус. И по-прежнему хочу еще.
– Если ты и дальше будешь так на меня пялиться, я закажу свой портрет, – заявляет Руван, не открывая глаз.
Я чуть не падаю назад от удивления.
– И давно ты не спишь?
– Достаточно. И все это время я один занимал твое внимание. – Он открывает глаза, и у меня перехватывает дыхание. – Как ты себя чувствуешь?
– Нормально.
– Хорошо.
– А ты?
Выглядит Руван отлично: гладкие щеки, полные губы, хотя уже и не такие красные. Я вспоминаю, как он медленно облизывал их, наслаждаясь вкусом, но быстро откидываю эту мысль. Нужно взять себя в руки.
– Лучше не бывает. Пора двигаться дальше, пока на улице день и в старом замке относительное затишье.
Руван встает с пола. Я тоже поднимаюсь на ноги и поправляю доспехи.
– Конечно.
Я проверяю запасы оружия. Один серп и несколько кинжалов. Остальное потерялось во время схваток и падения сквозь пол.
– Ты знаешь, где мы? – интересуюсь, помогая Рувану надеть броню.
– К счастью, да. Прошлой ночью мне удалось сориентироваться. Сейчас мы в старых королевских покоях, если меня не подводит память, а карты Кэллоса не ошибаются. – Его последние слова не внушают особой уверенности.
– Здесь есть еще неизвестные мне монстры?
Руван, как раз собиравшийся отодвинуть баррикады от двери, замирает на месте. Мне совсем не нравится его нерешительность.
– Только один.
– Великолепно. Нечто похуже поддавшихся или падших? – Наверное, только такой вот горький юмор и может помочь мне примириться с происходящим.
– Не беспокойся об этом. – Руван отодвигает мебель от двери.
Я подхожу, чтобы помочь, и между делом одариваю его разочарованным взглядом.
– Я больше не хочу блуждать в темноте.
– К сожалению, в этих коридорах очень темно.
– Я вовсе не об этом. – Упираю руки в бока. – Если мы действуем заодно, то должны по-настоящему стать командой.
