Студентку звали Лин. Я не встречалась с ней прежде: первую тахеосъемку мне помогал делать другой подопечный Прасада, отвязный тасманиец с растаманскими косичками. А Лин была тоненькой азиаткой в ажурной вязаной блузке, брючках в обтяжку и детского размера туфельках-балетках. Пока мы шли к автобусной остановке, нагруженные рюкзаками с инструментами, она рассказала, что приехала из Гонконга и хочет изучать озоновую дыру: тасманийский университет только что купил новейший спектрофотометр, единственный в Австралии. Лин говорила искренне и горячо, видно было, что ее трогают глобальные проблемы. Но я поймала себя на том, что первокурсники кажутся мне совсем детьми – даже здесь, на другом конце света.
Забравшись в автобус, я развернула карту города, чтобы найти вешку, о которой говорил водопроводчик. Через улицу от нее был дом Люка, и при мысли, что я могу случайно встретить его, внутри всё подпрыгнуло, будто колесо подо мной наехало на кочку.
Мне ужасно не хотелось звонить водопроводчику, и я десять раз обругала себя за необдуманное «да». Однако нарушать обещание было нельзя. Как он представился – Берни? «Спасибо, выезжаю», – коротко ответил он; и, в самом деле, когда мы достигли места, бирюзовый пикап уже стоял у обочины. Вот ведь нечего делать человеку; работал бы лучше.
Он был одет так же, как в прошлый раз, только футболка под распахнутой джинсовой курткой была другая. Я кивнула в знак приветствия, он расплылся в улыбке. Потом посерьезнел и махнул рукой в сторону вешки. С первого взгляда было видно, что она наклонилась не меньше чем на десять градусов поперек ската.
– Смотрите, – сказал водопроводчик, присев рядом с ней на корточки. – Я думал сперва, машина задела. Но следов-то нет, ни царапины. Потом решил, что кто-то хотел ее раскачать нарочно. Знаете, люди всякие бывают. А потом, – он понизил голос, – я еще кое-то заметил.
Его рука указывала на небольшой травяной холмик в полуметре от вешки. Чуть ниже по склону виднелся еще один, повыше: там вздулась не только полоска земли между тротуаром и дорогой, но и часть асфальтового покрытия.
– Их здесь точно не было. А теперь – будто гигантский червь под землей прополз.
– Да это же оползень, – брякнула за моей спиной Лин, явно гордясь, что первой догадалась.
Лицо водопроводчика изменилось в момент, и по тому, как его внимание впилось в неосторожно упавшее слово, я поняла, что случилось неотвратимое. Если он не болтун, это еще полбеды. Но, скорее всего, уже сегодня об оползне будет знать вся округа.
– Это пока предположение, – сказала я, не особо надеясь, что он поверит. – Надо провести исследования, тогда станет понятно, в чем тут дело. А вам спасибо, что сообщили. Мы примем к сведению.
Он взглянул на Лин – та по-прежнему стояла у меня за спиной, но теперь, кажется, даже дышать боялась, – и перевел взгляд на меня. Любопытство в его глазах уступило место раздумью, словно он взвешивал, кто из нас выглядит авторитетней. Я вспомнила, с каким уважением он кивнул, когда во время первой встречи я сказала ему, что учусь в университете.
– А что вы теперь будете делать с этой палкой? – спросил он. – Хотите, я помогу ее поставить как было?
– Нет, трогать ее не надо. У нас с собой джи-пи-эс, мы ее координаты измерим заново, и их можно будет использовать для следующей съемки.
Лин с готовностью скинула рюкзак, но я жестом остановила ее: потом. Парень всё не уходил, с интересом наблюдая, как я ставлю штатив. Его присутствие вызывало у меня дискомфорт, и искреннее рвение, с которым он предлагал свою помощь, делало это чувство еще болезненней.
– Так значит, с земли тоже можно фотографировать, чтобы сделать карту?
– Это не фотоаппарат, а тахеометр. Меряет углы.
– Для чего?
– Ну, например, чтобы определить высоту горки или крутизну склона. – Я сняла с прибора чехол и обернулась к Лин. – С чего мы начинаем?
– С левой вешки, – отчеканила она.
Похоже, мой руководитель был прав.
– Подумай хорошенько.
– Э-э-э… с правой? – В ее тоне послышалось осторожное сомнение в моей профпригодности.
Краем глаза я отметила, что водопроводчик по-прежнему стоит рядом. Большинство зевак, чье присутствие неизменно сопровождает съемки в жилых районах, теряют к происходящему интерес, едва убедившись, что их никто не собирается фотографировать. Все прочие отсеиваются на втором этапе – после того, как им позволят заглянуть в зрительную трубу.
– Если ты не собираешься всю жизнь бегать с отражателем в руке, то лучше начинать с настройки прибора.
Пока Лин ковырялась в меню, которое, судя по всему, она видела впервые, парень неловко переминался с ноги на ногу – не то выжидал момента, чтобы распрощаться, не то хотел о чем-то спросить. Лишь когда Лин, с отражателем наперевес, отошла, он заметил:
– Мы с отцом тоже любим вместе работать. Удобно, когда есть кто-то, чтобы помочь.
– Это правда, – Что еще я могла ему ответить?
– Ну ладно, мне идти пора, а то он машины хватится. Кстати, если что понадобится перевезти – звоните. Вам ведь, наверное, без машины туго.
– Да нет, я справляюсь. Но все равно спасибо.
