Монах был силен и невероятно быстр — Зольфу только и оставалось, что уклоняться от чудовищных ударов. Пару раз удалось контратаковать, воспользовавшись инерцией противника, но выиграть пару мгновений, чтобы провести трансмутацию, пока не удавалось. Оставалось надеяться на то, чтобы измотать противника и заставить сбавить темп. Или как-то сбить с ритма. Кимбли прекрасно понимал, что не ему тягаться с ишваритом в силе, и уповал только на собственную скорость. Монах показывал чудеса выдержки: казалось, что он совершенно не реагировал на то, что Зольф уходил от всякой атаки, да еще и вел какую-то свою мелодию. Однако в один момент расчет Кимбли все же оправдался: его рваное, непредсказуемое движение вправо вынудило ишварита потерять равновесие, а вместе с ним и пару драгоценных мгновений. Хлопок в ладоши — и татуированная рука алхимика почти нежно легла на лицо растерявшегося от такой мимолетной ласки монаха. Это оказалось настолько неожиданно, что монах даже не успел удивиться последовавшему сильному пинку куда-то в сторону.
Раздался взрыв — он контрастировал с предыдущими выразительным пианиссимо после бравурного форте. Обезглавленное тело судорожно засучило конечностями по камням. Часть солдат отвернулась — далеко не все привыкли к столь омерзительным картинам. А еще некоторым совершенно не хотелось смотреть на лицо алхимика — оно выражало почти детский восторг и безмятежность.
— Яркий звук, — довольно улыбнувшись, тихо отметил Зольф. — Но глубины не хватило.
Он вытер пот со лба, некоторое время постоял, переводя дыхание, но продолжая отбивать ритм носком правой ноги, словно в такт неведомой музыке, что звучала лишь в его голове, а после обернулся на солдат.
— Все чисто?
— Так точно, господин майор, — стараясь не смотреть в глаза Кимбли, ответил один из солдат.
— И почему молчали? — недовольно протянул Зольф. — В лагерь, за мной.
Остаток времени прошел в почти полной тишине — солдаты не решались переговариваться даже шепотом, и только Багровый алхимик едва слышно что-то напевал, оглядываясь и чему-то улыбаясь.
Ночь выдалась на редкость холодная. Близ полевой столовой собрались и начальники, и рядовые, и алхимики; потрескивая, горел большой костер, кто-то передавал по кругу флягу со спиртом. Не смолкали разговоры и негромкие песни, кто-то уже радостно пил за грядущую победу.
— Вы бы не гнали коней, — совершенно по-неуставному махнула рукой бригадный генерал Оливия Армстронг. Она только-только сделала пару добрых глотков из фляги и, видимо, от того раскраснелась и заблестела своими большими глазами.
— Так точно, госпожа бригадный генерал, — как-то сник молодой фельдфебель. — Виноват, госпожа…
— Вольно, — скривилась она. Сделала еще глоток обжигающей жидкости и передала флягу дальше. — Оставлю вас, — она насмешливо сощурилась. — Чтобы завтра было кому идти в бой, а не отрабатывать наряды вне очереди.
Ей вслед прозвучало несколько сдавленных смешков.
— Теперь все точно вздохнут свободнее, — съехидничал Браунинг, кивая Мустангу, который стоял в стороне. — Рой, проходи, садись. Или этот огонь слишком прост для тебя?
Маэс Хьюз, сидевший там же, но только что заприметивший Мустанга, тут же подвинулся, освобождая место. Рой выдавил вежливую улыбку, но к костру сел и тут же принял из рук Маэса кружку с дрянным чаем, в который, судя по всему, кто-то уже щедро плеснул спирта.
— Слышали, сегодня Багровый в рукопашную с монахом пошел, — вполголоса проговорил один из рядовых.
— Странно, что после этого от него не осталось только мокрое место, — хохотнул кто-то из младших офицеров.
— Ага, багровое.
Солдаты сдержанно засмеялись, озираясь по сторонам — никому не хотелось, чтобы предмет их обсуждения застал их за столь неблаговидным делом.
— Да нет, — серьезно ответил рядовой, начавший этот разговор. — Мокрое — очень мокрое! — место осталось от смугложопого.
Повисла неловкая тишина. Алхимиков боялись. Боялись неукротимой мощи Огненного, злых смерчей Воздушной, артиллерийского натиска Железнокровного… Но страх произрастал из разной почвы. Багровый алхимик в глазах солдат был непредсказуемым чудовищем — совсем молодой мальчишка со столь циничными рассуждениями и склонностью к созерцанию деяний рук своих.
— Что, прямо живьем подорвал? — неверяще переспросил какой-то младший офицер.
— Угу… — рядовой отхлебнул спирта. — Голову на мелкие кусочки разнесло.
Сидевшая где-то в стороне Джульетта Дуглас подскочила со своего места и убежала куда-то в темноту.
— Да ну к черту, — выругался солдат постарше. — Ужасти всякие тут городите, тьфу, пропасть! Нет бы о чем приятном поговорили! И так каждый день только кровь и дерьмо, дерьмо и кровь, мать его эдак!
Рой и Маэс молча переглянулись.
— Мне вчера пришло письмо! — на лице Хьюза расцвела радостнейшая из улыбок. — От моей невесты из Централа!
— А фотографии невесты есть? — оживился кто-то из офицеров. — Давай, хвастайся!
Пока замусоленная фотокарточка с улыбающейся Грейсией переходила из рук в руки, то тут, то там слышались комплименты, полные зависти, но добрые, комментарии, пожелания…
