— Воинскую честь блюдешь? — протянул Хайрат.
— Нет, — просто ответил Джейсон. — Просто это низко.
— А наших ребятишек да баб убивать — не низко?
Джейсон замолчал, прикрыв здоровый глаз. Крыть было нечем.
— Или отдали приказ — так можно и не думать? — распалялся ишварит, ощутив, как пульсирующая головная боль распахнула гостеприимные объятия.
— Я присягал на верность, — глухо проговорил Дефендер.
— Зря.
Хайрат с усилием отвернулся. С одной стороны, ему был глубоко противен собеседник, с другой же, напротив — он подкупал какой-то неприкрытой честностью. Шальная мысль закралась в голову ишварита: что, если уговорить его шпионить? Хайрат тут же отогнал эту идею прочь — ну как уговорить на такое аместрийского офицера? Пусть и проявившего милосердие к врагу. Однако повстанцы отчаянно нуждались в информаторах — а кто лучше справится с этой задачей, как не беломордый? Хотя доверять такому столь ответственную миссию казалось самоубийственной затеей. С другой стороны, им постоянно приходилось идти на риск — разом больше, разом меньше… Ослабевший Хайрат провалился в беспокойный сон, дав себе зарок все же попытаться достучаться до каменного сердца врага.
Над землей занимался розовый рассвет. Солнце еще не выползло из-за горизонта, но облака уже окрасились багряным. От холодной земли поднимался тяжелый вязкий туман, и к утренней свежести примешивался щекочущий ноздри запах пороха и гнилостная сладость разложения. А около полевой столовой — и плохо проваренной перловки.
— Зольф… — Джульетта неслышно подобралась к только что допившему суррогатный кофе Кимбли.
— Младший лейтенант Дуглас, — он вежливо наклонил голову. — У вас ко мне дело?
— Зольф, зачем ты так? — она нервно теребила пуговицу мундира — Кимбли показалось, что она вот-вот оторвет ее.
— Что вы имеете в виду? — холодно осведомился он.
— После того, что между нами было… — Джульетта старалась не смотреть ему в глаза. — Тебе не кажется, что ты мне… обязан…
— Обязан? — он нехорошо прищурился.
Она рвано вздохнула и прикусила губу:
— Как ты можешь так говорить?!
— А в чем, собственно, проблема? — Кимбли начинала утомлять эта попытка разговора.
— Ты еще и спрашиваешь? — Джульетта неверяще покачала головой. — Ты говоришь так специально, чтобы еще больше ранить меня?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, младший лейтенант Дуглас, — Зольф недовольно поджал губы. — Вы сами явились ко мне и отказались уходить. Не понимаю, какие могут быть вопросы. Да еще и в таком тоне, — ядовито добавил он.
— Зо… Простите, майор Кимбли, виновата, — сквозь зубы прошипела Джульетта, едва сдерживая слезы.
— У вас еще что-то? — Зольф нервно поправил рукав кителя.
— Никак… — она упрямо мотнула головой. — Да! Еще! — она сделала шаг навстречу ему и неестественно выпрямилась. — Неужели ты вот так просто оставишь меня? Ты воспользовался мной…
— Прекратите это немедленно! — Кимбли сузил глаза. — Я не желаю с вами об этом говорить, младший лейтенант. И буду счастлив, если вы, наконец, оставите меня в покое.
Джульетта, не веря происходящему, стремительно направилась прочь. Кровь прилила к лицу, сердце стучало где-то в глотке. Она проклинала собственный минутный порыв и собственную глупость, не понимая, чего боится больше: сгинуть в бою или вернуться домой, не сохранив чести. И правда — как она могла быть такой наивной и поверить, что кто-то так оценит ее порыв и согласится связать с ней жизнь? Да еще и тот, кто, по словам сослуживцев, с такой легкостью взрывал людей — пусть и врагов — живьем.
— Чего глаза такие красные? — поймала ее за руку Баретт. — Опять не выспалась?
— Пыль попала, — буркнула Джульетта.
— Ты приходи в себя, — Баретт как-то сочувственно полуулыбнулась. — Операция сейчас тяжелая будет, вернуться бы…
— Опять зачистка? — Джульетта тяжело вздохнула — с каждым днем идти в атаку становилось все тяжелее. Раньше казалось проще — заряжай снаряды да ленту подавай, а в окоп разве что небо заглянет или пепел насыплется. А теперь… Теперь враги стали подбираться ближе, и Дуглас видела не только технику и насыпь бруствера. Слышала не только выстрелы и взрывы. В такие минуты ей казалось, что сама пустота смотрела на нее распахнутыми от боли глазами, в которых полыхала адским пламенем жгучая ненависть.
— Угу, — кивнула Баретт. — В прошлый раз они нашли снайпера, — как-то отрешенно проговорила она. — Когда наши обнаружили несчастного Франца… Точнее, то, что от него осталось…
Баретт помолчала, оглянулась по сторонам и, сделав шаг к Джульетте, прошипела ей на ухо:
— Я не знаю, с кем из тех чудовищ ты якшаешься, но не для рапорта говорю: из-за них, — она кивнула в сторону лагеря алхимиков, — стало еще хуже! Их жестокость порождает ответные зверства! Разве Франц заслужил такой ужасной смерти? Он стрелял в них из укрытий! На поражение! Он не жег их живьем, не взрывал им головы, не обращал в лед, чтобы разбить на мелкие кусочки! Если кто и достоин…
