Баретт облизала пересохшие губы и махнула рукой. Джульетта смотрела на нее с нескрываемым сочувствием: она знала, что Франц приходился Баретт кузеном, и та старательно оберегала его от всего, от чего только могла уберечь.
— Кэрол… — собственные проблемы Джульетты враз показались ей незначимыми. — Нам надо быть сильными.
— Зачем? — Баретт посмотрела Дуглас в глаза. — Ради кого, Джульетта?
— Ради будущего?.. — промямлила Дуглас, осознавая, как жалко в ее устах звучат эти слова.
— Твоя вера в него еще не разбилась? — усмехнулась Кэрол. — Какая же ты наивная, Джульетта…
Рой сидел на полу в углу палатки. На небольшом складном столе лежали серебряные часы на цепочке. В крышке застряло девять граммов свинца — стандартная пуля аместрийского пистолета, кем-то иронично названного Si vis pacem(1). Солдаты пошли дальше и иначе как “пацифист” эту пушку не именовали.
Часы спасли его жизнь, но Мустанг пока толком не осознал этого. В его голове одна за одной всплывали, как старые выцветшие кинокартины, эпизоды из военной академии, когда о войне никто и не говорил, когда он, Хеис и Маэс были друзьями. А теперь… Теперь Хеис был мертв — мало того, что у Хьюза не дрогнула рука, как и у Хеиса, так Маэс еще и силой уволок Роя обратно. Не дал ни попрощаться, ни похоронить. Так и оставил прежнего товарища на корм шакалам и стервятникам…
— Майор Мустанг!
Знакомый до тошноты голос. Режущая глаза полоска блеклого розоватого света — Маэс откинул полог палатки, которым Рой пытался отгородиться: от рядовых, от командования, от других алхимиков, от чертового неба, так некстати заглянувшего ему в самое нутро.
— У нас задание, майор Мустанг.
Рой украдкой посмотрел на Маэса — ровный, подтянутый, извечно поблескивающий стеклами очков. Будто и не он несколькими часами раньше…
— Сегодня, в шесть тридцать, мы начнем зачистку округа Муутин. Командование рассчитывает на тебя.
— Эксплуататоры… — бесцветно проговорил Рой.
— Они многого ожидают от тебя. Такими темпами ты высоко поднимешься, — Хьюз говорил так, будто в его словах был какой-то дополнительный подтекст. Сколько Рой помнил, Маэс вечно вкладывал в свои речи какой-то скрытый смысл. Временами это ужасно раздражало.
— Слушай, Хьюз… Зачем… — Рой продолжал смотреть в пол. Ему казалось, что за бликами на стеклах неизменных очков он увидит не взгляд Маэса, а снова проклятое небо. Такое же небо, как над горами Бриггса, над Западным городом, над Централом. Над пустыней Ишвара. — Зачем я убиваю граждан моей страны?..
Хьюз вздохнул и стал говорить — как все военные, заученными фразами, даже с какими-то чужими интонациями:
— Я же говорил. Ишвариты нарушают мир в стране. И начальство в Централе отдало приказ о зачистке.
— Зачистке? — словно эхо повторил Мустанг. — Отличные слова, чтобы скрыть истребление целого народа.
Хьюз откашлялся и как-то поспешно перевел тему:
— Кстати, о Централе! — нарочито весело проговорил он. — Грейсия прислала мне письмо с фотокарточкой! Хочешь, покажу?
Маэс присел рядом, заботливо выуживая из внутреннего кармана письмо со своим сокровищем.
— Как же тяжело любить на расстоянии, — посетовал он, на этот раз так искренне, что Рой даже скосил глаза в его сторону. — Она замечательная! Когда война закончится, я сделаю ей предложение. Ты приглашен, так что готовься. Придется выжить!
— Значит, обнимешь любимую руками, запятнанными кровью? — Рой говорил ровно, чересчур ровно.
Похоже, Мустангу все же удалось уязвить Маэса: тот изменился в лице, подскочил к товарищу и крепко схватил Роя за грудки.
— Знаешь что?! — прошипел Хьюз сквозь зубы. — Здесь я понял одну вещь! Спокойно жить с женщиной, которую любишь — это счастье, доступное каждому! Величайшее счастье!
Рой смотрел в глаза Маэса — на него все еще смотрело небо.
— И я все сделаю, чтобы достичь его! — горячо продолжил Хьюз. — Чтобы выжить!
Он тяжело вздохнул, смаргивая непрошенную слезу.
— Все, что я сделал здесь… Все это… Я… — он прикусил губу. — Я запрячу глубоко-глубоко внутри и буду смотреть на мою любимую с улыбкой! Я сделаю… Я сделаю ее счастливой!
Рой отвел глаза — небо плакало глазами капитана Хьюза. Как знать — может, и у неба руки по локоть в крови?
— У меня нет времени, чтобы объяснять тебе элементарные вещи, — горько проговорил Маэс, отвернувшись, пряча за блестящими стеклами блестящие мокрые дорожки.
— Нам пора, — Хьюз порывисто встал и направился к выходу из палатки. — Подымайся.
— Дай мне тридцать секунд? — как-то неожиданно мягко попросил Мустанг.
— И ни секундой больше, — отозвался Хьюз, достав карманные часы — самые простые, без герба на крышке.
Огненный алхимик продолжал сидеть, всматриваясь в кончики собственных пальцев. Блеклая кинопленка воспоминаний будто заедала, то проматывая что-то несуразно быстро, то задерживаясь на ставших такими чужими кадрах. Рой устал, чертовски устал — от этих картин, от пустых ненужных слов, от собственных мыслей. И от преданных врагов. Таких, каким был Хеис. Смерть его всколыхнула осадок с самого дна души Роя, горький, пряный — как сама правда.
