— А что он, по-твоему, смерти не достоин? — взъярился один из палачей. — Может, ему стоит ручки поцеловать, извиниться и отпустить?
— Смерти, — отрезал Алаксар. — А не вот этого.
— А как они с нашими?! А с детьми малыми? — палач опасно понизил голос. — Ты видел?! Видел, что от мальчишек в Муутине осталось? А бабы
наши? С ними они что делают? Уж явно не ручки им целуют! А ты… Сам ты падаль! — плюнул палач.
— Тебя мадрих Роу не на это благословлял! — возразил Алаксар. — На бой праведный! А не на бойню и травлю!
— А зверей только и травить! — поддержали палача остальные.
Браунинг почувствовал почти нежное прикосновение к избитому лицу и ноющему затылку, а потом, ощутив, как что-то хрустнуло в шее, внезапно увидел синее-синее небо.
Хайрат, вопреки всем врачебным запретам, стоял на улице, тяжело привалившись к дверному косяку, и курил. Горький едкий дым пьянил, и теперь у Хайрата кружилась голова, а на него самого накатывала дурнота. Одному Ишваре было известно, от чего — от крепкой папиросы, от чудовищной слабости и запрещенной нагрузки или же от того, что он узнал о бледнорылом с соседней койки. Раньше Хайрат бы не сомневался — раздавил бы гниду, и рука не дрогнула бы! Но он вспоминал, что и как говорил этот самый Джейсон, и язык прилипал к небу, а руки потели. Разве же это воин? Тьфу, мальчишка! Напичканный странными идеалами, наивный мальчишка!
— Что вы делаете? — всплеснула руками подошедшая медсестра, кажется, ее звали Элен. — Вам же нельзя вставать! И, тем более, нельзя курить!
Хайрат хотел было что-то ответить, но закашлялся.
— Вот! Видите! — строго проговорила медсестра, то ли сердито, то ли брезгливо наморщив нос. — Пойдемте же!
Хайрат затушил недокуренную папиросу и с помощью медсестры, пошатываясь, вошел в помещение. Кровать Дефендера была пуста. Сара Рокбелл сняла дерюгу, заменявшую простыню, и стелила новую — обветшалую и застиранную. Хайрат тяжело опустился на свою постель.
— Живой хоть? — хрипло поинтересовался он.
— Живой, — выдохнула Сара. — Ушёл… Я говорила, рано ему… — она отвернулась, махнув рукой.
Хайрат не ответил. У него словно камень с души свалился. Теперь ему не нужно было думать: убить врага-алхимика или оставить в живых. Убивать больше было некого. И Хайрат отчего-то радовался этому, как ребенок.
— Встанет обратно в строй… — буркнул Хайрат. — Сколько еще наших…
— Мы врачи, — Сара выпрямилась и посмотрела на него в упор. — Наше дело — лечить людей. И неважно, кто они. Мы помогаем всем, понимаете?
Хайрат лег — слабость снова давала о себе знать. Он надеялся, что Нур и Гаяр опять придут. Хотя еще пуще он надеялся на то, что мальчишки, наконец, послушают взрослых и голос разума — и уйдут, пока не стало слишком поздно.
Внесли нескольких раненых. Хайрат огляделся, не спросить ли у кого, откуда они, новые, снова прибыли, но все сплошь были или без сознания, или в бреду. Сара утерла пот со лба и распорядилась отправить кого-то из совсем срочных к ее мужу, а сама взялась осматривать совсем молодого парнишку. Хайрат отвернулся — он узнал юнца. Его мать жила в округе Симу. Уйти не успела. Похоже, сын ее не пожелал уходить, не отомстив. А теперь лежал на окровавленных носилках и отчаянно просил пить. Скрипнула старая табуретка — Сара, опустившись на нее подле раненого, что-то тихо ему отвечала, но пить так и не дала — раненым в живот нельзя.
— В Муутине… Взрывом… Остальные… — бессвязно лопотал мальчишка. — Пить, пожалуйста… Пить… Я… За мальчишками туда…
— Тихо, тихо, — ласково говорила Сара. — Поспи.
— И не проснусь… Я знаю… — слабым голосом проскрипел он. — Пить…
Хриплое дыхание стихло. Вновь скрипнула колченогая табуретка — а после застучали подошвы Сары по выщербленному камню. Хайрат повернулся — приоткрытый рот раненого парня чернел, и лишь непокорной белизной сверкали в нем ровные зубы. Веки были опущены заботливой рукой доктора Сары, скрюченные пальцы еще не остывшего и какого-то мятежного мертвеца застыли у вспоротого живота. Хайрат, превозмогая слабость, сел. Откуда-то из-за перегородки — он знал, что Рокбеллы оборудовали там операционную — раздавались стоны и скупые указания обоих врачей. Около носилок хлопотали две медсестры — та самая, что запретила Хайрату курить, и какая-то незнакомая, постарше. Пара ишварских ребятишек тоже помогала, чем могла. Хайрат поискал взглядом Нура с Гаяром — и не нашел. Еще один раненый затих — грудь перестала неровно и тяжело вздыматься, а на лице его застыло то же неверящее и мятежное выражение, что у того, раненного в живот.
