Он развернулся и зашагал прочь, но остановился на полушаге и зачем-то полез в карман кителя. Риза заторопилась уйти — она отчего-то вспомнила чудовищную траншею после взрыва на вверенной Багровому алхимику территории и ощутила подступающую к горлу дурноту. Риза свернула за угол изрядно потрепанной небольшой постройки — теперь там хранили часть съестных припасов — и прислонилась к холодной стене. В ушах шумело, в висках стучало, удушливая волна сжала грудь. Риза сжала виски и сползла по стенке. Перед глазами стояла серая выжженная низина, под пальцем леденел спусковой крючок — нажать между ударами сердца, чтобы маленькая убегающая фигурка будто надломилась и упала на землю. Одна, вторая, десятая… Большие и маленькие, толстые и тонкие, старые и молодые — неважно. Просто фигурки.
— Я же говорил… — Риза уставилась на протянутую ей ладонь — в сумерках символ солнца показался ей начерченным кровью. — Пойдемте, помогу вам.
— Оставьте меня в покое! — крикнула она, с трудом поднимаясь, словно старалась даже ненароком не коснуться протянутой ей руки.
— Почему? — Кимбли уперся рукой в стену у ее головы и посмотрел прямо в глаза. — Вы меня боитесь? Или вы боитесь саму себя? Боитесь того, что гордитесь тем, что умеете?
— Я не боюсь, — она посмотрела ему в глаза. — Это не страх. Это… Отвращение.
Кимбли опустил руку и долго смотрел, как Риза шла в сторону своей палатки. Вытащил камень из кармана и провел по его поверхности языком — это успокаивало. Он никак не мог взять в толк, удовлетворил ли его исход беседы с Ризой; однако это определенно было уже что-то.
Он шел по кромке лагеря, вспоминая, какие исключительные преобразования ему удались в этот день — воистину, алхимия при применении философского камня преображалась. совершенствовалась, выходила за все доселе ведомые рамки. Зольф задумался — как же может преобразиться мир, если все продолжит совершенствоваться? Его преобразования уже претерпели часть этой метаморфозы, но ведь существовали и другие области — не только алхимии. но и познания в целом. Да и сами люди — к чему ведет их мир? Участь одних — пасть, лечь в основу чего-то нового, грандиозного. Других — жить.
— Майор Кимбли, — знакомый голос резко прозвенел над ухом — он обернулся. Позади него стояла генерал-лейтенант Оливия Армстронг — неестественно прямая, строгая, с холодным взглядом льдистых глаз. Казалось, только вчера они точно так же встретились и говорили как-будто ни о чем; но словно вечность прошла.
— Проводите личное время? — Оливия нахмурилась, меж бровей пролегла глубокая складка.
— Так точно, госпожа генерал-лейтенант, — серьезно отозвался тот.
После того, как комиссовали ее брата, Алекса Луи Армстронга, никто из тех, кто не подчинялся генерал-лейтенанту Армстронг напрямую, не рисковал заводить с ней бесед.
— Алхимики, — Оливия скривилась, смерив Кимбли презрительным взглядом с головы до ног. — Уж завтра выполните свой долг, как подобает.
Тяжелой поступью она пошла прочь, даже не дав ему и слова сказать в ответ.
Внимание Кимбли привлек невесть откуда появившийся у подножия одного из брошенных зданий офицер в синей форме — знаков отличия не разглядеть. Зольф уже собрался пройти мимо, как офицер прямо у него на глазах превратился в совершенно иное существо: вульгарно одетый то ли юноша, то ли девушка, с растрепанной копной волос и татуировкой на бедре. Кимбли усмехнулся и, ускорив шаг, направился к нему.
— О, смотрите-ка, — осклабилось существо, — я вот одного никак не возьму в толк — ты не слишком смахиваешь на глупца…
— Чтобы приближаться к такому, как ты? — парировал Зольф.
Он сощурился — что-то было не так. Это существо, помимо того, что только что неведомым образом преобразовало себя само, определенно являлось чем-то странным. Зольф вгляделся в алую, точно кровь, татуировку — крылатый змей пожирал сам себя. Уроборос. Начало — и конец.
— К какому — такому? — фыркнуло существо. — Ничем я, между прочим, не хуже тебя! Вообще-то, даже лучше! — оно вперилось фиолетовыми глазами в Зольфа.
— Искусственный человек… — протянул тот. — Гомункул, верно?
— Пф-ф-ф! Посмотрите-ка, какой умник! Раз уж ты догадался, придется тебя убить.
— Зачем? — опешил Кимбли.
— Видишь ли… — существо засмеялось. — Обычно люди считают, что такие, как мы, не имеют права на существование.
— И часто это с вами приключается? — Зольф пожирал глазами существо, о подобных которому ему доводилось читать в паре случайно добытых книг, и желал лишь одного — изучить его как следует.
— А какая тебе разница? — развело руками существо.
— Ну вам-то я для чего-то нужен, — Зольф пошел ва-банк. — А если я ошибся, попробуй убить меня, гомункул. Пусть мир рассудит, кто из нас ему нужнее, — он ловким движением сунул в рот философский камень. Его гладкая прохлада дарила ни с чем не сравнимое ощущения всесилия.
— Ты мне нравишься, — хохотнуло существо. — Зачем мне тебя убивать? Энви, — оно протянуло узкую ладонь. — И давай-ка без своих алхимических фокусов.
— Чего тебе бояться? — ухмыльнулся Зольф. — Ты же высшая форма, не чета нам, людям.
