Далее Алдар достал три деревянные маленькие пиалы и флягу, налив в каждую чашку прозрачную жидкость и передав по одной писателю и следователю. Глотнул из своей пиалы. Писатель последовал его примеру, и горло обожгло крепким алкоголем. Он поморщился.
— Это тарасун, — тихо прокомментировал шаман.
Тарасун был национальным напитком в Бурятии. Высокоалкогольная бесцветная жидкость, получаемая путём дистилляции и ферментации кобыльего молока, высоко ценилась бурятами, которые называли этот напиток «молочным виски», и использовалась в шаманских обрядах.
— Мы молимся, чтобы получить от вас благословение, — забормотал Алдар по-русски, делая поклоны, сидя на коленях. — Из жирного скота мы выбрали для вас мясо. Мы приготовили для вас крепкий тарасун. Не выпускайте волков, если только волки не беззубые; и никаких камней, если только камни не с тупыми углами. Парите над нашими лбами. Парите у нас за головами. Смотрите на нас без гнева. Помоги тем из нас, кто забыл то, что мы знаем. Разбуди тех из нас, кто спит духом. Чёрные духи уходят всё дальше от нас; светлые духи идут сюда, ближе. Позволь мне пройти по первому снегу. Если я робок, будь моим мужеством. Если мне стыдно, веди себя прилично по отношению ко мне. Вверху будь как покрывало, внизу будь для меня войлочной постелью. Сэк! — выкрикнул он в завершение молитвы, посмотрев на писателя и следователя.
— Сэк! — громко повторил Филипп.
— Сэк! — отозвался Саблин.
Алдар кивнул, выплеснул остатки тарасуна на землю в направлении ущелья, а потом осторожно бросил туда же пустую чашку, которая встала вниз дном на песке. Затем вырвал пук травы из земли, заткнул его за пояс и крикнул:
— Тэрук! Повторяйте, — добавил он тихо.
Смирнов и следователь выполнили все действия тут же следом.
— Тэрук!
— Тэрук!
Пиала писателя упала, как и у шамана, вниз дном, тогда как чашка Саблина — дном вверх.
Алдар чуть взволнованно посмотрел на следователя.
— Что-то не так? — спросил вполголоса майор.
— Нет тэрук. Духи пока вас не впускают. Возьмите чашку.
Следователь привстал и дотянулся до пиалы. Шаман вновь наполнил её тарасуном.
— Ещё раз, — кратко попросил он и выкрикнул: — Тэрук!
Саблин глотнул напиток и вновь бросил чашку, повторив за шаманом:
— Тэрук!
Пиала вновь упала вверх дном.
Алдар вздохнул.
— Духи не принимают жертвоприношение и не разрешают посещение земель мыса, — сообщил он.
— И что теперь? — спросил Саблин, хмыкнув, чем вызвал недовольство шамана, который неодобрительно покачал головой.
— Мы не можем идти в ущелье.
— То есть как? — удивился Филипп.
— Пока чаша не упадет правильно, мы будем оставаться здесь.
— Мне что, без конца теперь кидать? — Саблин почувствовал шевельнувшееся внутри раздражение.
Шаман не ответил, закрыв глаза.
— Я могу пойти один, — предложил писатель.
— Исключено. Один ты никуда не пойдёшь, — следователь встал на ноги.
— Сядьте, — резко произнёс Алдар, не открывая глаз.
— Да ну, бросьте, — следователь достал сигареты, собираясь закурить.
— Сядьте, я сказал! — шаман открыл глаза и сурово посмотрел на майора. — Если хотите вернуться живым отсюда, делайте, как я говорю.
Следователь хотел было возразить, но передумал. Он убрал сигареты и опустился на песок.
— Через час попробуем ещё раз, — известил Алдар.
— А до этого? Так и будем сидеть?
— Да. Попытайтесь прочувствовать энергию этого места. Закройте глаза и начните говорить с духами. Возможно, они вас услышат.
Саблин, подняв брови, недовольно посмотрел на Филиппа, который пожал плечами.
Тэхэ сидел на палубе, держа в руках удочку для дальних забросов и маневрирования снастью. Он наблюдал, как пенопластовый утяжелённый поплавок на леске дёргался в воде, ожидая клёва. Ветер стих, но тучи над озером так и не разошлись, хотя дождя больше не было.
Бурят поглядывал в сторону берега, где виднелись жёлтое пятно моторной лодки и три фигуры, неподвижно сидевшие у воды. Тэхэ знал, что шаман будет проводить ритуал, но чем дольше он сидел с удочкой, тем чаще начинал думать: почему так долго мужчины не идут к ущелью? Вариант приходил в голову один: Алдар что-то чувствует и боится прогневать духов, поэтому ждёт.
